Запомни, ты моя

К нам снова подходит официант. Я выпиваю стакан сока залпом, просто чтобы увлажнить иссушенное эмоциями горло. И закашливаюсь под заинтересованным взглядом Вики. Но если она и могла расстаться с Камилем легко, мне разлука с Никитой дается тяжелее, чем я думала. И улыбка лучшая маска, чтобы никто не заметил, какая боль скрывается за ней.

– На меня смотри, – требует Вика, когда мой взгляд магнитом тянет на первый этаж.

– Смотрю.

Она откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу, а я пытаюсь не сорваться.

– Надя на свадьбе показала аукцион. Тебя на нем продали?

– Серьезно? – поднимаю брови, делая как она и тоже откидываясь на стуле. – Хочешь поговорить об этом?

– Моя жизнь не интересна, а вот рассказав, что с тобой приключилось, ты сможешь начать чувствовать себя человеком.

– Я и так чувствую себя…

– Нет, если боишься прошлого как огня. Я же видела твое лицо, когда Надя включила запись.

Я шумно выдохнула, потом вздохнула и задумалась.

А почему бы и нет? Что я теряю, рассказав ей то, что и так известно.

Так я смогу хотя бы на мгновение избавиться от агонии, что сжигает меня изнутри. А может это сигаретный дым и алкогольные пары дурманят мне сознание и делают более откровенной?

– Мне было шесть, когда я познакомилась с Никитой, – начинаю говорить я и кидаю на него взгляд. Он смотрит в бокал, который сжимает до побелевших костяшек и слушает Камиля. – Он попал к нам в детдом после смерти приемных родителей.

– Я просила историю о тебе, историю Никиты я знаю. Знаю, что его выкрали из детдома, знаю, что пока он ехал в одной из фур в Европу, там оказалась его родная мать. Знаю, что они потом с Юрой спасли его. По этой истории можно снимать кино и обязательно поплакать. А где была ты?

Фильм… Жаль, что фильм по моей истории не покажешь в кинотеатрах. Ни одна цензура такого не пропустит.

– Я тоже ехала в той фуре. И я не могу рассказать свою историю без отсылок к Никите.

– Каким образом…

– Мы стали близкими друзьями, там, в детдоме. И потом, оказываясь в опасности или на грани насилия, я вспоминала его. Я надеялась, что однажды он найдет меня, и мы снова будем дружить. Потом это чувство сформировалось в нечто более глубокое, и я не могла пойти как все другие девушки без денег и продать себя. Мне казалось это предательством.