Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел

Он попросил ложку и старательно перемешал фарш, угадывая варианты дальнейших действий, дабы не допустить роковой ошибки. Можно было слепить из фарша фигурку Алексея Николаевича, придать ей наиболее натуральный вид, но заставить говорить и двигаться эту фигурку Филушка не сумел бы. Можно было изготовить фарша котлет и дать отведать всем желающим, дабы в каком-то мистическом образе Алексей Николаевич присутствовал в каждом из жителей, но слишком это действие припахивало людоедством, и вряд ли большое количество друзей Алексея Николаевича захотело бы полакомиться столь непосредственно самим Алексеем Николаевичем.

– Ну, Леночка, как не крути, а всё возвращается на круги своя. – перемешивая фарш, сказал Филушка. – Принимай известную тебе позу, а я потихоньку всё это дело в тебя затолкаю. Ты постарайся для меня, не осрамись, и дружка моего заветного роди обратно в виде комфортном и человеческом.

– Само собой постараюсь. – пообещала Леночка.

Филушка призвал на помощь Виктора Леонидовича, и они вдвоём весьма умело принялись заталкивать комочки фарша в задний проход Леночки, отчего та припухала прямо на глазах и оплодотворённо постанывала.

– Да уведите вы детей со двора, это же срам – на такие вещи детям смотреть! – потребовал приблудный пенсионер, но никто его не послушал, ибо невиданное зрелище приковывало к себе внимание безотносительно к вопросам нравственности и научного обоснования.

– Глубже, глубже пихай! – требовала Леночка, и оказалась даже слегка раздосадованной, когда заполучила последнюю порцию фарша.

Затем Филушка повторил порядок слов и действий, применённых им ранее к перерождению Павлика. И на этот раз магическая сила не подвела. Не пришлось применять и кесарево сечение, ибо Леночка выказала всю силу своего характера и безграничность женских возможностей. Родила Алексея Николаевича быстро и естественным путём, в формах телосложения ничем не отличимых от прежних.

– Один в один!! – воскликнул Филушка.

– Вот же он – наш красавец! – буквально расплакался Виктор Леонидович под восторженные аплодисменты всех, собравшихся во дворе. – Вернулся из дороги дальней, сел у порога дома, ибо завсегда манит сокола ясного родное гнездо!

Новорожденный Алексей Николаевич с деликатной странноватостью оглядывал себя и своих друзей, выуживал из нового мироощущения точки опоры и структурировал звуки с запахами в личные оценочные суждения.