Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел

 – Сам-то будешь? Не брезгуешь?

– Нет, дядя Валера, я не пью. – отмахнулся Алексей Николаевич.

Обычно Алексей Николаевич имел влечение к разговорам с людьми простоватыми, имеющими признаки умственной отсталости, но сейчас он торопился в дорогу и не без тревоги поводил носом по бутылке, словно измеряя её штангенциркулем.

– Сказать правду, то смущает в этой истории одно. – помутнено сияя лицом, словно никелированной кастрюлькой, просипел дядя Валера. – Смущает, что тебе совсем незнакомы эти тётки. Они тебе не родственницы.

– Ну, знаешь, дядя Валера, тётки-родственницы тоже могут быть не идеальными, и постоянно о чём-нибудь привирать.

– Это так, тут не поспоришь. – вздохнул дядя Валера и отхлебнул из бутылки, мрачно двигая шейным кадыком. – Хотя, я не могу похвастаться опытом общения с тётками-родственницами. Не хочу сказать, что я один такой на белом свете, я допускаю наличие у себя родственников. Но ещё в начале двухтысячного года у меня было сотрясение мозга и небольшая потеря памяти – возможно, что тогда же затерялись и родственные тётки.

Дядя Валера театральным жестом помахал ладошкой. Собака, неверно истолковав жест хозяина, строго тявкнула на ветер. Проходивший мимо мальчонка испуганно вздрогнул.

– Ой, дядя Валера, держи собаку крепче!..

– Да не дрожи ты, Павлик, это собачка просто так лает, а не на людей. – поспешил успокоить дядя Валера ребёнка. – Впрочем, разок-другой могла бы и на тебя гавкнуть – все вы сейчас садистами растёте и живодёрами, куда только родители смотрят – но моя собачка не понимает людского зла.

– О чём это ты? – спросил Алексей Николаевич.

– Разве ты не слышал в новостях про двух девочек из Хабаровска, которые животных убивали, на видео снимали и в соцсетях выкладывали?.. Их скоро судить будут, возможно, что приговор будет максимально строгим.

– Да я вовсе не из Хабаровска. – попробовал оправдаться мальчик Павлик.

– Ну, не обязательно всякому садисту жить в Хабаровске.

– Я если только поиграю немножко с кошкой, а никогда не мучаю. – заныл Павлик.

– Да все так говорят, Павлик, поверь мне. И я так в детстве говорил, когда меня взрослые ловили за тем, что я к хвосту кота привязывал консервную банку. «Живодёр!» – они мне говорили и за ремнём тянулись, чтоб порку задать.