Собственность бывшего

– Диана!

– Прекрати мною командовать! Ты мне больше никто!

В машину я все равно сажусь, но больше не говорю ему ни слова. Лишь на мгновение смотрю на пятно, растекшееся по его скуле. Ярком, с отпечатком моих пальцев. Я никогда я его не била. Никогда не было повода. Впрочем, и он не поднимал на меня руку, если это не было сексуальной игрой. Он бил другим. И гораздо больнее.

Когда мы запарковались Артур почти без проблем поднял спящего Виталия, и я показала дорогу к нам домой. Совершенно хладнокровная и уравновешенная – подстать ему.

– Квартира тоже в ипотеке? – его вопрос сбивает с толку, но я не роняю ключи и просто открываю дверь со словами.

– Прекрати думать, что моя нынешняя жизнь тебя касается.

Показываю дорогу до спальни, куда Артур сбрасывает Виталия как мешок с картошкой.

Я же в свою очередь начинаю раздевать Виталия. Снимаю брюки. Ботинки, носки. Рубашку. Только затем накрываю и поворачиваюсь к Артуру, который все это время стоял, прислонившись к косяку.

– Раньше ты меня раздевала пьяного, – вспоминает он, смотря на Виталия.

– Ты мало меня сегодня унизил? Убирайся.

– И когда я тебя унизил? – тем не менее уходит он из спальни, но вместо того, чтобы пойти к двери, заходит на кухню. Открывает холодильник. Осматривает кастрюли и спокойно берет одну из них. Это уже ни в какие ворота не лезет!

Я не даю ему достать ложку и забираю кастрюлю с фаршированным перцем.

– Когда дал понять Виталию, что он обидел свою жену, тем самым привлек ко мне внимание. И не говори, что это не ты!

– Даже не накормишь? Я люблю перец.

– Артур!

– Так было нужно. Ты потом поймешь почему.

– Ты никогда не изменишься. Всегда будешь использовать людей в своих целях. Ты даже маму свою…

– Хватит. Ты уже достаточно сказала, – словно с тоской смотрит он на перец, затем идет к двери, но у порога слишком долго возится с ботинками. – Дай ложку.

Я раздраженно ставлю кастрюлю обратно, иду в прихожую.

Не давая мне опомнится, он накрывает мои губы своими, толкая язык в рот и пальцами цепляя колготки, которые он тут же рвет. Поцелуй сносит все рамки, но треск меня оглушает, и я снова отталкиваю его. Снова кричу себе, что прошлое должно оставаться в прошлом. Особенно такое.