Секс-защитник по соседству

Насрать на приличия и даже на ее желания, потому что жажда уже невыносима.

Вот ты бредешь по пустыне, ищешь источник с водой и находишь. Он так близко. Невыносимо. Протяни руку, коснись его рукой. Испей до дна. Но нельзя, потому что, мать их, люди и приличия.

– И вы хотели чаю…

– Не так сильно, как поцеловать тебя…

– Не помню, чтобы мы переходили на ты, – отклоняется она к зеркалу все сильнее, часто и судорожно дышит. А мне бы только не проколоться. Только бы не напомнить, как она говорила со мной на ты, только бы не раздвинуть ее ноги в стороны и не ворваться, смотря как наши, сгорающие от страсти, тела отражаются в зеркале.

– Когда мужчина видит женщину обнаженной, для правил этикета не остается места. Остаются только инстинкты.

– Подавите их, вы же сильный… Умный… Илий, прошу…

Когда она так просит, хочется ее ударить. Наотмашь. Потому что отказать нельзя. Потому что от одного ее низкого, чуть хриплого голоса мурашки уже отвоевали себе все участки моего тела, готовясь штурмом взять сердце.

– Поцелуй… – требую я. – И ты выйдешь отсюда.

На этот раз…

Она напрягается, но сжимает руки в кулаки и тянется к моим губам… Но лишь порхает по ним бабочкой и касается подбородка.

Поднимает взгляд, пока я готов просто разломить раковину пальцами от напряжения и кайфа, что все больше захватывает разум. Дурманит. Поражает.

– Еще…

Она облизывает губы и целует кадык, спускается к груди. И я сотрясаюсь, прикрываю глаза, ощущая на сосках горячее дыхание. Даже сквозь ткань белой футболки.

Открываю глаза вижу, как она резво прошмыгнула снизу и уже сняла с крючка халат. Я бы мог в два счета ее догнать и заставить завершить начатую пытку, но не буду.

Слишком хороша та игра, в которую она со мной играет. Слишком возбуждающа. Только боюсь, Лика еще не понимает, что правила в игре устанавливаю я.

Глава 5. Анжелика

Что правильно, а что нет?

Где та граница, за которую хорошим девочкам переступать нельзя?

Наверняка, на такой границе будет змей-искуситель в виде крупного образца мужчины, с пошлой ухмылочкой, твердым подбородком и прищуренным взглядом.

Он жалит мне спину, пока я уже в третий раз пытаюсь налить ему чаю.

Расположился он тут как дома. Наглый, мерзкий, но настолько искренний в своих эмоциях и желаниях, что это не может не подкупать.

Может быть, поэтому в тот злополучный вечер я выбрала его. Именно за него из всей безликой толпы охранников зацепился взгляд.