Неженка

Три девушки, занимающие простую деревянную беседку, к его воспитанницам никакого отношения не имели. Иногда ему казалось, что они являлись его личными проблемами, потому как свое свободное время предпочитали проводить исключительно втроем и исключительно на его территории, но он-то знал настоящую причину их появления здесь.

Элааиза снова пряталась от своего благоверного, точно зная, что на ферму Эльдера никто ступить не посмеет.

Хотя благоверным племянника главы племени его сестра не считала, это нисколько не мешало Фави ежедневно устраивать охоту на строптивую девушку.

Ну а Каролина и Малика приходили сюда вслед за подругой. Одна отдыхала здесь от своих обязанностей главы человеческого поселения, а вторая от работы в центре помощи женщинам, попавшим в трудную ситуацию, что располагался в семи часах полета отсюда – на Земле.

Обе уставали от той ноши, которую взвалили на свои плечи, но и обе вызывали у него – у Эльдера – восхищение.

И не только восхищение.

Эльдертарион по-прежнему был неравнодушен к Каролине. Даже находясь на шестом месяце беременности, она вызывала у него улыбку. Он любовался ею, но всегда издалека, изредка позволяя себе подумать о том, что было бы, не облажайся он пять лет назад. Каролина могла бы принадлежать ему, носить его ребенка под сердцем, но вышло как вышло.

Эльдеру нравилась и Малика. Прояви он пять лет назад немного настойчивости, немного особого шарма, коим когда-то владел, эта предприимчивая девушка тоже могла бы сейчас принадлежать ему. Видно, судьба у него такая – встречать в своей жизни тех, кто уже принадлежит другому, чье сердце прочно занято, даже если они об этом еще не догадываются.

Три блондинки – три его личные проблемы – почти что синхронно обернулись и помахали ему, тем самым показав, что мужчина обнаружен, как бы ни прятался за тяжелой портьерой.

Сделав еще один горький глоток, пропитанный легкой сладостью мяты, Эльдер вновь взглянул на фотографию, что по-прежнему удерживал в руке. Девушка, сидящая на моте последней модели, была сверху донизу облачена в черную кожу. Черный же шлем преспокойно висел на ручке мота, хотя должен был спрятать ее светлые распущенные волосы.