Неженка

Чемодан падал несколько раз, пока мои каблуки утопали в замаячившей под ногами земле. Идти было просто невероятно тяжело, но я и не думала просить о помощи. Просить имсита о чем-то вообще верх глупости. Гораздо дороже обойдется.

Сжимая зубы, я ползла вслед за Эльдертарионом, но мое терпение подходило к концу. А все потому, что черно-зеленые джунгли казались необъятными и бесконечными. Вязкая пыльная песчано-каменная дорога уходила далеко вперед, кое-где перемешиваясь с грязью. Я такое странное сочетание вообще впервые в жизни видела.

– А что, у вас нет летного авто? – проскрипела я, в очередной раз поднимая чемодан.

Он уже вымазался и был похож на прямоугольного монстра, что бесчувственного имсита нисколько не смущало. Словно назло мне, он стал идти значительно медленнее, будто подстраиваясь под мой темп, не оставляя мне ни единой лазейки на побег.

– Здесь вообще нет никакого транспорта, если ты не заметила, – ответил директор колледжа.

– Совсем? – уточнила я для проформы. Ни одного летного авто не то что видно, даже слышно не было.

Выразительно на меня взглянув, модифицированный не ответил. Некоторое время мы так и шли молча. Лично я пребывала в некотором шоке от увиденного. В основном в раскинувшихся по сторонам от вытоптанной дорожки джунглях преобладали три цвета: зеленый, черный и коричневый, но не обходилось и без их оттенков. Однако то тут, то там я замечала разноцветных птиц и, кажется, даже каких-то животных. Они прятались в шелестящих кустах и на дорожку, к счастью, не выходили.

Звуков было много. Тишиной здесь и не пахло. Где-то звонко пела птица, рычал какой-то зверь, а сами джунгли и вовсе казались живыми. Какофония сбивала с толку и немного напрягала, не давала расслабиться. А еще не давала расслабиться неизвестность. Вопросов было слишком много, но спросила я о насущном:

– Идти еще долго?

– Четыре километра.

– Сколько?!

Я аж запнулась от возмущения и непременно улетела бы носом в грязь, которую здесь называли дорогой, но меня поймали за платье и…

Тонкая ткань треснула по швам от рывка имсита, в итоге оставаясь у него же в руке, а я таки свалилась коленками в грязь, не столько больно, сколько обидно ушибившись.

– Вы! – возмутилась я излишне громко, но в руках себя совершенно не держала.

Меня съедало негодование. И злость. Приходилось руками прикрывать обнажившуюся грудь, а сидеть вообще вполоборота.

Серебро в его глазах опасно вспыхнуло, но меня и это не остановило.