Нужна женщина – настоящая

Синий пиджак, белая чуть расстегнутая рубашка, из-под которой выглядывают поросль темных, шелковистых волос. Он строг, прямолинеен, и вообще крут.

За сегодняшнее утро и его совещание с региональными менеджерами я елозила по стулу раз десять, а уж увлажнившиеся трусики давно неприятно холодили пизденку. Он говорил четко по делу, и никто не смел ему перечить. Кайф.

– Хотели сбежать, Олеся Романовна? – спрашивает, убирая телефон в карман пиджака.

– Нет, просто подумала, что Вам… – он резко прерывает мой лепет движением головы, и я понимаю.

Чуть подталкивает меня к металлическим дверям.

Лифт почти мгновенно поднимает нас на несколько этажей выше и, что странно, открывается с другой стороны.

Вот это сюрприз.

За дверью просто круто!

Ну, вот как еще сказать про огромное, метров сто, не меньше, помещение с панорамными окнами, возле которых стоит огромная, заправленная темным покрывалом кровать, современная кухня с охеренной кофеваркой и большая духовка, а самое главное огромная библиотека, занимающая почти целую стену.

Про диван, рабочий стол и плазму в углу я даже говорить не буду.

Кроме междометий на всю эту красоту у меня не вырывается ничего.

Даже не сравнить с нашей квартирой – вторичкой. Я не жалуюсь, но побывав хоть раз в таком месте, невольно начинаешь сравнивать, ведь так? И поведение мужиков начинаешь сравнивать.

Дима тоже бывает зол, но срывает он настроение криком и недовольными тычками за якобы бардак, Прохор же молчит и смотрит на меня.

Хочу спросить, что он будет делать с новой компанией, которая, как оказалось, скупает акции Андерсена за границей и превращает их в биткоины.

Это плохо влияет на компанию. Ведь акционером может стать кто угодно.

Хочу спросить, но он качает головой, и я поджимаю губы.

Молчи, тебя сюда не для этого привели.

Он стягивает с широких плеч пиджак и небрежным движением вешает его на стул. Не на пол, не бросает.

Он весь состоит из одного сплошного «хочу».

Мышцы бугрятся под белой рубашкой, и он словно невзначай расстегивает манжеты и закатывает рукава. Я вижу сильные мускулистые руки, и сердце заходится от предвкушения.

Оно бьется все чаще, особенно, когда он располагается на диване, устало на него откинувшись, и властно приказывает:

– Раздевайся. Полностью.

Я стесняюсь.