Куплю тебя, Девочка

Спрашивать неудобно, но и атмосфера в автомобиле не сказать, что дружеская. Так что я молча рассматриваю пейзаж за окном.

Мы прилетели к полудню, так что яркое солнце дает полный обзор изменившейся за пятнадцать лет Родины.

В сердце ничего не екает. Хотя я все детство и юность мечтала сюда попасть. Особенно в Санкт-Петербург. Говорят, там редко бывает солнце. А мне оно после пустыни как кость в горле.

– Алена… – начинает разговор мать Никиты, и я полностью к ней поворачиваюсь.

Рассматриваю волосы цвета меди и добрые глаза.

Но добрые глаза зеркало души. Очень часто в этом отражении ты видишь лишь себя, но заглянуть внутрь не можешь.

– Меня зовут Мелисса. Это мой муж Юра. Ну а с Никитой ты уже знакома, – неловко смеется она, и сын быстро мелькает ухмылкой матери.

– А меня Алена.

– Ты могла не догадываться, но мы тебя искали.

Я бросаю быстрый взгляд в дернувшийся затылок, который на ярком солнце отливает медью…

– Твой след пропал в Ираке, – рассказывает муж Мелиссы, сосредоточенно ведя машину.

 – Но там начались боевые действия…

Меня как током прошибает.

В голову стреляют крики женщин, детей, мужчин. Взрывы. Мне кажется, я снова возвращаюсь в детство, когда бежала под пулями, сама не зная куда. Просто от страха и ужаса я не соображала. Особенно, когда рядом убили мужчину, а на саму меня нацелилось дуло.

Не хочется это вспоминать. Еще меньше хочется рассказывать.

– Я не знал, – слышу сиплый голос Никиты и хочу рассмеяться. Он ведь и сам был ребенком.

Потерянным. Найденным. Его не посвящали в подробности. И мне хочется погладить его по голове, подсесть ближе, чтобы поблагодарить, что не забыл, что потребовал моих поисков.

– Получается, вы думали, что она умерла, – выносит он вердикт, и Юра сжимает челюсти. Бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.

– Как ты спаслась. Вас было девять девочек во взорвавшемся фургоне.

– Я плохо помню. Только, что вылезала в окно, потом бежала, потом меня кто-то подобрал…

– Потом Гарем? – спрашивает Никита, снова на эмоции.

Напридумывал себе опять. И я поддаюсь.

– Да, Никита, потом гарем. Извини, что не попала под перекрестный огонь. Они палили по взрослым, а дети успевали прятаться.

– Алена, – вдруг берет мою дрожащую руку Мелисса. Улыбается так тепло, как могла бы улыбаться моя мама. Та, которую я никогда не знала. – Теперь все позади. Ты дома и в безопасности. Тебя никто не обидит… Обещаю.

Мне хочется заплакать, но я лишь киваю.