Куплю тебя, Девочка

Еще немного и я действительно вцеплюсь в глотку.

– Мне жаль! Мне жаль, Алена, что ты стала проституткой!

– Спасибо!

– Пожалуйста! – отвечает он столько же резко, и я отворачиваюсь, иду в сторону туалета, но натыкаюсь на стюардессу. Веллу, кажется. Она мне улыбается, предлагает воды.

И я пью ее, обхватив стакан дрожащими пальцами.

Вода сладчайший напиток для того, кто знает ей настоящую цену. Проведя пять дней в пустыне Арабских Эмиратов, я знаю. Я вообще много чего теперь знаю.

– Мне не жаль… – шагаю обратно, пока он пытается успокоиться еще одним стаканом виски.

– Что? О чем ты?

– Мне не жаль, что я проститутка. Мне по крайней мере известна истинная цена человека. И то, кем он является – не важно. Важно, что он из себя представляет. Например, ты – ничего. Мажор, покупающий все и всех. Велика ли цена того, что ты остался на свободе?!

– Ты права. Ты, разумеется, права, и я подонок.

– Верно… – задираю подбородок. Неужели он все осознал.

– А еще я убийца…

– Это было…

– Необходимо, знаю.

Никита неожиданно встает, не сказав ни слова. Оглядывается по сторонам и довольно бодро проходит мимо меня. Потом резко дергает и заталкивает в скрытое на первый взгляд помещение.

Здесь небольшая полутороспальная кровать. Бежевые тона. Кресла. До отвратительного мало места. А воздуха и совсем не остается, стоит стояку коснуться моей задницы.

Разворачиваюсь и почти падаю на кровать.

– Проблема в том, Алена, что я действительно подонок. Потому что буду тебя трахать, потому что купил.

– А что, – подкашиваются ноги, и я таю, словно ледники в глобальном потеплении. Не хочу, но его тело излучает аромат похоти, а дыхание виски только усугубляют ситуацию.

Перестань. Ты же все знаешь. Зачем ты так смотришь. Зачем ставишь колено на кровать между моих ног.

– Только то, что я бы трахал тебя в любом случае. Потому что ты сама этого хочешь… И мне очень интересно, скольких мужиков ты хотела до меня?

Его рука уже в волосах, затылок в плену, губы непозволительно близко, и я облизываю свои, потому что горло пересохло.

Упираюсь ладонью в его рот, второй останавливаю его пальцы, что уже лезут мне в штаны.

– Сколько? – спрашивает он сквозь барьер и вытаскивает язык, скользит им по коже, добавляя в тело огня.

– Тебе лучше не знать этой страшной цифры.

– Не сомневаюсь. Ведь одно дело, когда шлюха ложится и просто продает свое тело.