Ванилька

Анта о них просто не уведомляли, и оттого и узнавал он уже все по факту, неимоверно злясь.

Хотел бы… Да, если бы мог, то уже давно бы отправил отца далеко и надолго, но не мог себе позволить действовать впопыхах. Его отец был совсем не тем противником, с которым можно столкнуться и запросто выиграть. Нет, РиАнту приходилось действовать максимально осторожно, подрывая авторитет, власть и уверенность отца. Постепенно он менял и команду, перетягивая тех, кто готов был служить и умереть ради него, Анта, а не ради главы семьи Арль.

Каждый день знаменовал новый шаг на пути к победе, и если эта девочка знала что-то, что могло помочь ему быстрее одержать победу… Верглавнокомандующий Федерации тоже должен был это знать.

– Еще, – скомандовал он, глядя на балерину в упор.

С чего такая ненависть? С чего такое пренебрежение? Следуя правилам выступлений, она должна была сделать реверанс вначале, она должна была попрощаться с ним после танца, но не сделала ни того, ни другого.

Выбесила. Это слово лучше всего сейчас описывало его состояние.

Нет, он бы мог объяснить свои действия необходимостью. Чем больше она устанет, тем хуже будет держать себя в руках, тем легче ему станет анализировать ее поведение, но…

На самом деле Малика Торль его просто выбесила. А еще его невероятно злил ее запах. Проклятый аромат ванили, что, казалось, забился ему в нос, оплел легкие, пропитал собою весь зал. Он дышал им и с каждой пройденной секундой понимал, что не может надышаться.

Мало.

Ему хотелось… Нет, не подойти поближе.

Подорваться, схватить ее и убедиться, что источником его сумасшествия является именно эта девушка.

А еще хотелось быть как можно дальше отсюда, но желание выяснить, что эта танцовщица делала в доме его родителей, в его кабинете, было гораздо сильнее. А она была там. Именно она. Этот въедливый аромат он не спутал бы ни с каким другим, даже если бы все вокруг вдруг пропахло ванилью.

Нет… Так пахла только она.

Упрямая, неуправляемая, насквозь пропитанная ненавистью!

– Я сказал: хватит!

Она умудрялась вывести его из равновесия одним своим присутствием.

И это его – имсита, что славился умением маневрировать эмоциями и легко брать их под контроль. Как? Как ей это удавалось?

Поднявшись на ноги, он был уже вне себя от ярости. Вот что ей стоило поклониться ему? Глядя на нее, он понимал, что это дело принципа. Такая мелочь, такая нелепость, не значащая ровным счетом ничего, но Анта едва ли не подкидывало от злости.