Ведьма в академии магии

Только и ощутила, что и меня, и того, кто пристроился позади и отчаянно ругался, буквально отбросило от нее. Через миг мы уже лежали за пределами избушки.

И вот мне, судя по приглушенному кряхтению, очень даже повезло приземлиться мягко. Неизвестный копошился прямо подо мной, но рассмотреть его хоть краем глаза не получилось.

В сгущающихся сумерках голова закружилась, тело ослабло. Под невообразимый грохот я уплыла в темноту.

Очнулась неизвестно, через сколько. Мягко подо мной уже не было – под ладонями хрустели сухие листья, а лес, казалось, потемнел еще сильнее.

Небо сделалось хмурым, тяжелым, будто вот-вот должен был пойти дождь. Ветер шуршал зелеными кронами, качая стволы великовозрастных деревьев.

В первое мгновение я вообще не поняла, где я нахожусь и зачем, но воспоминания хлынули потоком, заставив резко сесть, а уже потом и вовсе броситься к тому, что осталось от избушки. На месте, где совсем недавно стоял добротный деревянный дом, остались сущие развалины.

– Бабушка! – закричала я, рванув к деревянной куче.

Но даже подняться на ноги не смогла. Кто-то схватил меня за шиворот. Да так крепко, что ткань платья затрещала.

– Отпустите! – обернулась я и застыла.

Позади меня на траве сидел незнакомый мужчина. Судя по одежде – добротному плащу, белоснежной рубашке из сложного кроя и дорогим сапогам с золотыми бляшками, – прибыл он из города. Деревенские так никогда не одевались. Во-первых, средств не имелось на такую роскошь, а во-вторых, непрактично.

Он смотрел на меня с сожалением, с затаенной грустью в темных, почти черных глазах.

Светлые вьющиеся волосы длиною до плеч обрамляли его лицо. Наверное, ему было чуть меньше тридцати.

Высокий лоб был идеально гладким. Темные, низко опущенные брови делали его взгляд глубоким, проникновенным. Словно очерченные скулы, прямой нос и выразительные чувственные губы сочетались идеально, давая ровно столько мужественности, сколько требовалось, чтобы я оробела.

Этот человек явно пользовался успехом у знатных дам.

А еще наверняка превосходно знал себе цену. Уверенностью из него так и перло.

– Мне жаль, – произнес он всего два слова, и от тембра его голоса мое сердце забилось чаще.

Ведьмаки всегда обладали невероятным обаянием и потрясающей внешностью.

Или оно забилось от испуга. Осознав его слова, я вновь повернулась лицом к развалинам.

– Я Барсвиль Эйлер – директор Ведьмовской Академии Магии, – донеслось мне в спину. – Срок пришел. Ваша бабушка только что умерла.