Страшные сказки. Том 1-4

Она была моим другом, самым близким для меня человеком, но это неважно.

Ощущала, что именно это и важно. То, как горели его глаза. То, какая нежная улыбка ложилась на его губы. Даже черты лица менялись, переставая быть хищными. Уверена, для него она была больше, чем жизнью.

– Шесть лет назад король Герхр пожелал найти себе невесту. Вместе с остальными претендентками Элаиза прибыла ко двору. Она стала украшением королевства, и Герхр возжелал ее. Она осталась в качестве невесты, но помолвку так и не заключили.

Эту тему замяли, а статус гостьи перерос в статус фрейлины. Фрейлины, которая должна была стать фавориткой короля.

Драйян зло усмехнулся, почти залпом осушая бокал.

– Он изнасиловал ее, а потом спешно выдал замуж за Лерга де Бельво. По обоюдному согласию, разумеется, которого не было. Элаиза не хотела меня расстраивать, а потому молчала, радостно рассказывая о том, какой замечательный у нее супруг. Он избивал ее, Аврора. Не мог прикоснуться к ней, но желал так сильно, что вымещал на ней свою злость, пока король продолжал наведываться в их особняк, насилуя мою сестру.

Ком подступил к горлу. Не представляла, да и не хотела представлять. Я бы, наверное, не смогла так жить.

– Она была сильным человеком. Наверное, даже сильнее, чем я. Она забеременела от короля, и он оставил ее в покое. Лерг был вынужден вымещать свою злость на ком-то другом, но после родов отыгрался по полной. Напившись, Лерг де Бельво избил ее до смерти, разозлившись на то, что был вынужден признать своим сыном королевского ублюдка.

Так умерла моя сестра. Я был в своем праве, Аврора. Кровь за кровь.

Глава 27. Все мы так или иначе марионетки в чужих руках

Аврора

На этой поистине ужасной ноте я могла бы запросто подняться и уйти, но сомневалась, что такой разговор может еще когда-нибудь случиться. Драйян впервые не лукавил, не молчал. Он говорил открыто, так, как оно есть, и, наверное, это и стало моей ошибкой. Кто-то очень умный еще в той, моей прошлой жизни сказал: «Невозможно по-настоящему узнать врага и не полюбить так, как он любит себя, но в этот момент ты бьешься с ним, уничтожаешь, чтобы никогда больше не посмел нанести удар…»

Наверное, я ощущала жалость.

Не хотела ее признавать да и не признала бы, но ощущала. Говорят, для некоторых месть – это дело чести. Я относила себя именно к таким людям, и от этого мне становилось во сто раз труднее. Это как в «Ромео и Джульетте».