Поцелуй меня завтра

– Она мне еще и спасибо скажет! Вот как поборешь свой страх, как потом вымоешь окна дома впервые в жизни…

С сожалением смотрела на свое мороженое, когда Рита упрямо тащила меня к этому зигзагообразному адову кругу с препятствиями. Я, конечно, пыталась упираться, демонстративно хваталась за деревья и торговые ларьки, но разве ее такие мелочи остановят? Эту девушку даже рота солдат не остановит, если она вдруг захочет взять интервью у военкома.

Помню, как нас впервые отправили брать интервью у звезды местного разлива.

Тогда она еще не знала, каким зверем является наш преподаватель Эдуард Генрихович. Даже те ученики, которые ни разу в своей жизни не сталкивались с дрессировкой, успешно постигли все ее этапы. Команда «фас» при этом у преподавателя была самой любимой. Собственно, Рита в тот раз ее выполнила лучше всех.

Мадам еще долго пыталась судиться с учебным заведением и Эдуардом Генриховичем в частности, но ничего у нее не вышло. Журналы пестрели обвинительными заголовками и разоблачительными статьями, в которых толсто намекали на то, что известная актриса, будучи замужем за успешным бизнесменом, крутит шашни со своим режиссером. К слову, ее развод не заставил себя долго ждать.

– С мороженым к нам нельзя! – строго проговорил работник аттракциона, нахмурив кустистые брови.

– Конечно-конечно, – зачастила я, разворачиваясь в противоположную сторону.

Я уже говорила, что Рита бульдозер? Так вот, Рита – непробиваемый танк!

Мое мороженое с ее легкой руки полетело в рядом стоящую урну. Провожала его обреченным взглядом, а меня уже запихивали на переднее сиденье и пристегивали ремнями. Со всей силы вцепившись в поручни, я зажмурилась и приготовилась к настоящему аду. Сердце надрывно стучало, будто вот-вот собиралось остановиться.

Я боялась. Я чертовски боялась того, что неминуемо приближалось. Рита что-то говорила, но я не слышала ее, сосредоточившись на собственном страхе.

Когда вагончик медленно поехал наверх, сердце сделало кульбит и подступило к самому горлу. Приоткрыв глаза, хотела знать, когда мы сорвемся вниз, но больше уже зажмурить веки не смогла.

Мы неслись на немыслимой скорости.