Наследница для темного лорда

Я так сильно боялась, что у Эдварда ничего не получится, а потом еще сильнее боялась, когда получилось. Для меня потерять дочку – это конец всему. Худшего и не представишь.

– Увы, госпожа. Срок слишком маленький. Два месяца дитя не доносила.

Больше я слушать не могла. Обойдя мужчину по широкой дуге, я спустилась вниз и прошла прямо в комнату, откуда слышались тихие всхлипы. Словно во сне я отдавала четкие команды персоналу таверны, глядя, как недвижимо лежит уже мертвая девушка, потерявшая слишком много крови.

Сама проводила кесарево. Не магией, а вручную, на свой страх и риск. Да я даже делать этого не умела, у меня были только знания, которые я почерпнула из книг, готовясь стать матерью, но все равно пыталась спасти хотя бы младенца.

На помощь мне прибежала уже знакомая знахарка, за которой сходил Далар. С ней дело пошло куда быстрее. Через целую вечность я, шокированная, стояла посреди маленькой комнатки с двумя девчушками на руках.

Вся моя одежда да и я сама была измазана в чужой крови, но меня это нисколько не смущало.

– У этой девушки есть какие-нибудь родственники? – спросила я, не узнавая свой голос. Сейчас он был холодным, пустым настолько, что мог заколдовать целую деревню.

– Никак нет, госпожа, – отозвалась рыдающая подавальщица в замызганном переднике. – Жаки даже не знала, кто отец ее детей.

– Что будет с девочками?

– Мне лишние голодные рты ни к чему, – тут же заметил владелец таверны, открещиваясь от детей.

– Ее документы. Живо.

Небольшую деревеньку мы смогли покинуть только к обеду. В дорогу меня собирали, как говорится, всем миром. Сначала мы с Даларом перенесли малышей в дом к знахарке, чтобы она могла как следует осмотреть их.

Добрая женщина показала мне, как их пеленать, как правильно держать и как обмывать. Руки тряслись неимоверно, но, сцепив зубы, я упрямо слушала наставления, в душе просто не представляя, что буду делать дальше.

В тот самый миг, когда взяла девчушек на руки, я уже знала, что не смогу здесь их оставить. Да и как оставить, если они никому не нужны, а о горе-папашке ничего не известно?

Понимала, что не могу допустить непоправимое. Такие крошки ни в чем не виноваты и имеют право на жизнь.

Пока девчушки отлеживались в доме травницы, мы с Даларом сходили в гости к местному старосте.

Он даже спрашивать ничего не стал.