Карамелька. Книга 2

Выпускники академии освободили свою комнату еще вчера.

Увы, из семнадцати человек до конца добрались только шесть, а сегодня уже прибыла новая группа. Этот факт заставил меня вспомнить о том, что каждый из нас сейчас – всего лишь пешка, оружие в руках вышестоящего руководства. Однако именно в наших силах было сделать так, чтобы мы стали кем-то. Чтобы я стала кем-то для этого мира.

– Пять минут на переодевание! – скомандовала я, едва мы вернулись в комнату. – Смерч, я сказала пять минут, а не ешьте шоколад!

– Да я только попробовал, – шуршал парень оберткой, откусывая разом как минимум четверть плитки.

– Да я вижу! – произнесла укоризненно. – Осталось четыре минуты.

Этот парень меня забавлял. Сейчас едва ли что-то напоминало мне о том, что он был связан с неприятной историей, произошедшей со мной еще в самом начале учебы. Честно говоря, несмотря на свой шебутной характер Смерч умел располагать к себе. Да и команды мои он всегда исполнял, хотя и позволял себе некоторое панибратство.

Правда, после моего назначения капитаном парень нашел в себе силы извиниться передо мной. Я простила. Просто потому, что уже знала, что веркомандира тогда позвал именно он. Если бы не позвал, не знаю, чем бы все закончилось. Вполне вероятно, что съехавший с катушек Эльдер меня все-таки придушил бы.

– А нам увольнительные когда подпишут? – спешно переодевался Волк в штатское, натягивая простые темно-коричневые штаны.

– А я разве позволяла разговоры? – насмешливо приподняла я бровь, с удивлением отмечая, что копирую и тон, и даже выражение лица Ирадия.

– Простите великодушно, ваше высочество, что мы, рабы ваши, хотим получить ответы на вопросы, – ядовито отозвалась Эльза, голосом выражая всю степень своего ко мне отношения.

– А я смотрю, кому-то мало одного наказания. Да, Эльза? Хочешь, чтобы я совсем лишила тебя увольнительной?

– Не имеешь права, – холодно произнес Эльдер, заступаясь за сестру, а я бесконтрольно вздрогнула, теряя на миг лицо.

Но всего лишь на миг, потому что уже в следующую секунду я сказала то, о чем до академии никогда бы даже не подумала:

– А может, подстилка имеет гораздо больше прав. Ты об этом не думал?

Да, мне было больно, но я нашла, во что эту боль воплотить. В конце концов, почему страдать должна я одна? Да еще и при условии, что я ни в чем не виновата.

Не знаю, чем бы закончилась эта беседа.