Чудовище под лживой маской

– Возьми мои дневники и полезай ко мне… – продолжила я свою речь.

– Убить, – спокойно ответил мужчина, заставляя мое сердце замереть. – Свидетели нам ни к чему.

– Моя леди, оставьте меня! Скорее скачите к де Нераш. Они смогут вам помочь!

Солнце садилось, а в воздухе пахло металлом и пылью.

– Нянечка, вы обязаны мне подчиняться! – к карете уже направлялись гвардейцы. Они оголили свои шпаги, и в их намерениях я не сомневалась.

– Моя леди, я отвлеку их! Я выиграю для вас время! Прошу вас, умоляю, заклинаю, скорее уходите отсюда!

– Мариша…

Нянечка насильно закрыла дверцу, но я видела слезы на ее лице.

Это был самый трудный выбор в моей жизни, самое тяжелое решение. Мариша – она давно стала мне матерью, ближе, чем кто-либо. Я любила ее. Любила больше всего на свете. Душа стенала, плакала, обливалась болью, но иного выхода не могла придумать. Или я останусь и сумасбродно попробую сразиться с десятком гвардейцев, чтобы погибнуть, или постараюсь спастись бегством и укрыться в имении де Нераш.

Или… уведу погоню за собой.

– Но! – прокричала я Демону, несильно ударяя коня ногами по бокам.

Белокурый Демон резво тронулся с места, а я максимально прижалась к его шее, чтобы ветки деревьев не цеплялись за волосы. Обогнув карету и две повозки, мы выбрались на дорогу. Повернув голову, смотрела на бегущих к своим лошадям гвардейцев, но радовалась рано. Нянечку уже вытащили из кареты – секунды моих раздумий обошлись слишком дорого.

– Нееет! – выкрикнула, срывая горло.

Колкая шпага легко прошла через ткань платья, через грудь, и вышла острием из спины. Седовласый вытащил свое орудие, тут же вытирая его об одежду женщины. Она даже не вскрикнула, щадя мои чувства, а мое тело онемело. Смотрела на мужчину – он дьявольски улыбался, вскакивая на свою лошадь. Он улыбался мне.

Глава 4: Лес страшен в ночи, но люди страшнее

Страх прошил сознание, иголками впился в спину. Я запоминала каждую черточку его лица – небольшую щетину, темные волосы с проседью и седые же виски, темные глаза, ямочки на щеках и широкие брови.

Я запоминала, чтобы навсегда запечатлеть в памяти того, кого собиралась убить. Убить любой ценой.

– Давай, родной, давай, – шептала коню, а темнота уже окутывала лес.

Всадники давно отстали, но седовласый все еще пытался меня догнать. Упертый, упрямый. Подобно матерому хищнику он преследовал свою жертву. Слышала, как копыта его лошади ударяют о землю, поднимая дорожную пыль.