Арибелла. Последняя из рода Страут

Удивительно, но, занятая работой, за этот долгий вечер я почти не вспоминала о родителях и о том, что случилось, но, оставшись наедине с собой, оказалась придавлена собственными чувствами.

Слезы сами навернулись на глаза, прочертили дорожки по щекам, а я сжала медальон, висящий на цепочке на моей шее. Точно такие же медальоны я хотела подарить родителям на годовщину свадьбы, тайно заказав вещицы через отцовского секретаря.

В их версии на двух половинках медальона были мои миниатюрные портреты. Один из самого детства, когда я еще была крохой, а второй был написан совсем недавно.

В моем же медальоне находились их портреты: слева мамы, а справа отца.

Сейчас этот медальон был тем единственным, что у меня осталось от них.

Поцеловав каждую половинку, я до боли прикусила собственные пальцы, чтобы нечаянно не выдать ни единого всхлипа. Горе поглощало меня целиком, не оставляя в голове ни единой мысли, но при этом я абсолютно не помнила, как заснула этой ночью. А вот проснулась очень даже больно.

От непередаваемого рева над ухом.

– Хватит спать, доходяга! – рявкнул кто-то.

Из гамака на пол я свалилась раньше, чем вообще осознала, где я и кто говорит со мной мужским голосом. Воспоминания о вчерашнем дне навалились на плечи тяжестью, выступили слезами в уголках глаз, но на то, чтобы пожалеть себя, у меня просто не было времени.

– Тебя кто так посуду мыть учил? – возмущался морской летучий свин, яростно махая передо мной своими крыльями. – За борт тебя надо и с концами! Чтоб тебя рыбы сожрали! Живо перемывай!

Впечатлившись возможной будущей участью, я, не умываясь, побежала на кухню.

Совсем не помнила, что мне снилось этой ночью. Что-то тревожное, вязкое, страшное, но вместе с пришедшим утром кошмар растворился, не оставив после себя ни единого воспоминания.

Собрав холодную воду в ладони, я бросила ее себе в лицо. Спать мигом перехотелось, но гору посуды я встречала без энтузиазма.

Потому что вода была такой же ледяной, как вчера, и через некоторое время я перестала чувствовать руки.

А они со вчерашнего вечера так и оставались красными, а еще ужасно болели. Эта боль не имела никакого отношения к порезу. Казалось, что болела именно кожа.

Со слезами на глазах расправившись с тарелками – котел мыл Рич сам лично, с помощью магии, – я была отправлена готовить завтрак, а точнее, следить за кашей, чтобы она не пригорела.

С этой задачей я справилась почти на ура.