Жесть. Сборник хоррор рассказов

На прошлой неделе, заталкивая тело, вроде бы, женщины, в стиральную машину, удивляясь любви Аббадона с белым приборам сантехники, Андрей даже смог вставить свое слово. Когда они пережевывали куски разорванной плоти, чтобы лучше умять месиво в полуметровый диаметр барабана, Аббадон позволил оставить ступни нетронутыми. Некрасов мог утрамбовать в себе чувство отвращения, как вытекающие глаза жертвы из черепной коробки, но с воняющими ногами на языке смириться не мог, как и с разделыванием толстой кишки. Кровь – да, она хотя бы красная.

Аббадон не возражал.

Имея хоть такое право голоса, он все больше чувствует себя собой. Только не Андреем Некрасовым, ставшим пристанищем для демона после пьянки на корпоративе, не неудачливым репортером, тезрающимся всепоглощающим чувством вины, а Аббадоном – существом целостным, сильным, беспрецедентным.

Андрей понимает, почему в этом году в Москве зима бесснежная – потому что она может растопить своим взглядом айсберг быстрее, чем ак-360 сделает свои шесть тысяч выстрелов.

Ему до ее внутреннего света, как до луны в ластах ползком. Даже когда Андрей был просто Андреем – когда не было разрушающе-приятного «мы» внутри черепной коробки.

Они много говорят о кино, Лиле нравится необычный взгляд Андрея на искусство – он почему-то видит много темноты, мрачности, раскрывает ей истинные мотивы создателей, вроде рекламной маржи и пропаганды алкоголя в подростковых фильмах. Для нее необычно видеть темную сторону, которая есть, оказывается, у всего. Андрей говорит, что даже белая роза отбрасывает черную тень: это завораживает и Лилия хочет узнать, есть ли тьма в ней самой.

Она привыкла видеть свет. Лилия не знала, на сколькое закрывает глаза: не видит лжи, лицемерия, подлости и воровства. Но вопреки всем ожиданиям, интерес к жизни только возрос. Это интересно – проверять свои границы и знать, где можешь перейти черту.

Она, оказывается, не могла. Даже ругалась фразочками вроде «какой наглец!» или «Карлин бы в гробу перевернулся, услышав ваши шуточки, уважаемый».

Андрей даже заставил ее подойти к нахальной даме из газетного киоска, ответить на ее «краска все мозги выжгла, милочка? Если нет, то выбирай быстрее».

И Лиля, честно, пыталась. Набрала в грудь побольше воздуха, развернулась на сто восемьдесят и, укалывая каблучками асфальт, направилась обратно для отстаивания своей чести.

– Знаете, – грозно фыркнула девушка, – меня не будет учить жизни какая-то продавщица с наколками по всем рукам.