Юноша и Зверь. [история чёрного серебра]

– А как вы с Антоном познакомились, мистер Лорел?

– О, история нашего с ним знакомства намного темнее и запутаннее. Лучше спросите у него самого. Уверен, что эту историю он расскажет интереснее, чем я.

Они сидели еще весь вечер, говоря о мрачных тайнах древности: о разоренных гробницах, о клятвах на крови, об антропофагах и прочей жути. Вернее, говорил по большей части Филипп – говорил увлеченно, просто-таки с наслаждением вскрывал перед мысленным взором юноши один склеп за другим.

Наконец, каминные часы пробили девять, а для Саши это время было страшнее, чем полночь для Золушки. Перепугавшись, сотню раз извинившись перед любезным мистером Лорелом, он стал раскланиваться. Успев удержать его на единое мгновение, Филипп предложил в следующую среду не сидеть в четырех стенах, дожидаясь обмороков, а прогуляться по городу – благо, время года и погода позволяют. Саша заверил: «Мистер Лорел, с вами – хоть в джунгли!», распрощался и убежал.

Филипп закрыл за гостем и потом стоял, прислушиваясь к тому, как его шаги стихали на лестнице. Потом он подошел к зеркалу и долго, внимательно смотрел в глаза самому себе. Провел руками по волосам, забирая их назад, но затем вновь взъерошил, встряхнул головой.

– Кэт! – позвал он, возвращаясь в квартиру.

– Ни к чему так орать, – заметила Кэт, уже сидящая в гостиной и попивающая оставшееся шампанское.

Перед собой на столике она раскладывала карты Таро по какой-то хитрой схеме.

– Ты в кабинете прибралась?

– Сам прибирайся. Или подожди, пока придет прислуга.

– Мы бы здорово сэкономили, если бы в доме убиралась ты.

– Иди к черту, дядюшка!

Филипп на секунду взял у нее бокал и отпил глоток.

– Не знаешь, во сколько придет Саймон?

– Не имею представления. Хочешь, чтобы он прибирался в твоем кабинете?

– Я хочу поговорить с вами обоими.

Глава пятая. Жаннет

– Что Закон Божий, что математика… Все одно – в ответах какая-то ересь получается, – вздохнул Саша.

Трижды он переписывал заново длиннющее уравнение и трижды получал заведомо неверный ответ. Отчего? Вот, хоть ты расшибись, непонятно. Наконец, он решил остановиться на самом правдоподобном варианте, его и переписал из черновика в тетрадь.