Юноша и Зверь. [история чёрного серебра]

Личины зверей спали с нечестивцев, бродивших во тьме, и они попытались вернуться к тем, кого ночью желали растерзать.

– Разве виновны мы в том, что сделаны не из зерна и не из глины? – говорили они.

Люди не стали их слушать – схватили и прибили кольями к земле и оставили умирать. Пощадили лишь одну-единственную женщину и лишь потому, что она носила ребенка. Ей дали воды и хлеба, но не позволили приближаться к другим людям или говорить с ними.

Мару нашли в ее же хижине, которую она делила с двумя охранявшими ее старухами.

Она лежала, бездыханная и холодная, словно давно была мертва. Все прочие тела, найденные в развалинах города, в хижинах селения, были растерзаны, но не тело Мары, будто даже чудовища страшились к ней приблизиться.

Люди стянули ее тело веревками и погребальными пеленами, положили в выскобленный древесный ствол и опустили в болото.

– Нельзя оставаться в этом месте, – сказал Нер, когда расправились со всеми нечестивцами. – Здесь отныне поселились черные души, и многие поколения уйдут, прежде чем эти стены очистятся.

Тогда люди собрались, подожгли свои хижины и двинулись в путь.

Едва племя остановилось на ночлег, от них сбежала женщина, которую лишь утром люди пощадили и лишь за то, что она носила дитя. Став в свете Луны самкой с детенышем во чреве, она побежала обратно к пепелищу на руинах города.

Там она до рассвета кормилась плотью мертвых собратьев, а с рассветом вырвала колья, пригвождавшие Аспира к земле. Он был еще жив, и она откормила его мертвечиной.

Едва ему стало лучше, в первую же ночь он загрыз и сожрал ее и ее нерожденного ребенка.

Так он восстановил свое тело и смог пуститься странствовать в поисках новой пищи и новых женщин, которые затем рождали на свет его отпрысков. И дочери его дочерей, и сыновья его сыновей при полной Луне обращались в зверей. И жили они дольше, чем отпущено человеку…

Но Маре, испившей жаркой жертвенной крови, был отпущен срок еще более долгий. Не умирая, лежала она в своем гробу, не в силах пошевелиться.

Уже высохло болото, и плоть ее племени стала землей.

Не было отныне ведомо, кто человек глины, кто – зерна, а кто человек-зверь, ибо все люди смешались меж собой, породили новые народы, воздвигли новые царства.

…Рабы одного царя стали рыть землю перед дворцом, который, по слухам, стоял на священном месте бывшего города богов. И нашли рабы в земле огромный окаменелый гроб из древесного ствола. Они показали его надсмотрщику, а тот – самому царю.