Юноша и Зверь. [история чёрного серебра]

– Добрый день, мой дорогой юный друг. И добро пожаловать, – молвил хозяин, улыбаясь совершенно искренне, даже радостно. Едва заметный акцент делал его речь даже приятной на слух. – Антон – наш с вами общий друг. К сожалению, он отчего-то не сразу узнал меня тогда, у Гостиного Двора. Зато теперь я очень рад приветствовать вас обоих. – Он с улыбкой посмотрел на хмурого Антона, на удивленного Сашу. – Позвольте представиться. Филипп Лорел, к вашим услугам.

– Александр Кононов, – отвечал Саша, пожимая протянутую руку.

– Доктор Саймон Мейерс, – представил Филипп своего компаньона, в котором Саша теперь точно узнал второго господина, бывшего тогда с мистером Лорелом.

Тот уже стоял рядом и с радостью подал руку каждому из гостей.

– Чрезвычайно рад встрече, – заверил он.

Филипп оглядел всех троих с довольной, прямо-таки кошачьей улыбкой, как бы говоря: «Наконец-то мы в сборе!»

– Кэт, можешь быть свободна, – отослал он служанку и тут же вновь обратился к гостям: – Прошу, садитесь…

Филипп и Саймон сели на прежние места, Антон с Сашей – на второй диван, напротив них.

И вот что странно – хотя Саше была неясна причина такой безоблачной радости англичанина, тот не вызывал в нем ни раздражения, ни неприязни. Тот скорее был мил и даже забавен – словно мальчишка, разворачивающий коробку с новенькими солдатиками.

Чтобы избежать неловкой паузы, Филипп поспешил начать разговор.

– Не перестаю удивляться петербургской погоде!

– Тогда несомненно, что вам для отдыха больше подойдет Италия, – проговорил Антон.

– Я разве сказал, что здешний климат доставляет мне хоть какие-то неудобства? Он просто немало меня удивляет – и только. Особенно, как я понимаю, погода своенравна по весне. Жаль, что соответствующих исследований не проводилось, но, руку даю на отсечение, что именно весною самоубийства расцветают пуще подснежников.

– Почему? – изумился Саша. – Весна – это ведь не что иное, как пробуждение жизни.

– С какой-то точки зрения – да, – чуть склонив голову набок, принялся пояснять Филипп.

– Вы так говорите, мистер Лорел, будто не о смене времен года, а о Французской революции, ей-богу!

– Миром, мой мальчик, правят законы более древние, нежели Заповеди Моисея.