Хорошенький упырь без опыта работы. История чёрного серебра

Ее распирало от злости и обиды – на мироздание и на тех, кто посмел использовать человека, а затем просто выбросить умирать. Давно в ней так не клокотало бешенство – с тех пор, как она сама побывала в руках у бандитов.

Утром, проводив Альбину и пообещав помочь ей с Юлей в больнице, Аня позвонила папе. Тот только пришел на службу, так что она быстро изложила всю суть – все факты, какие знала сама.

Папа был не очень доволен это слышать: во-первых, новость в принципе была нехорошая, во-вторых – случилось всё в непосредственной близости от Ани, а в-третьих… как ни крути, а появилась новая внештатная головная боль.

– Я совсем поехала, по-твоему? – поинтересовалась она. – Мне прошлого раза хватило за глаза и за уши. Скажи лучше, как там мама и мелкий?

– Хорошо. Боится с ним нежничать и уже начинает воспитывать.

– Ему же еще годика нет…

– Хочет вырастить настоящего мужика.

– Я в вас верю, ребята! Если кто-то и может вырастить настоящего мужика, то это вы.

– Да уж, – вздохнул папа. – Всё, котенок, извини. Служба.

– Целую! Маме и мелкому – привет.

– Спокойного дня.

Аня вырубила компьютер, почувствовав, как с его шумом словно стих и гул в ее голове, поплотнее задернула шторы и, наконец, легла.

Сон по обыкновению был очень крепким, почти лишенным сновидений. Только к вечеру, за несколько мгновений перед тем как проснуться, она увидела последние мгновения своей жизни.

…Снотворное бродило по ее венам. Она слышала голоса и смех. Федькин голос. Теперь, в ее нынешнем сне, она захотела протянуть руки, схватиться за него, обнять.

Как жаль, что прошлое нельзя изменить – можно лишь время от времени пересматривать.

Затем прогремел выстрел, пуля перечеркнула их обоих, застряв в ее плече, а Федькина кровь пролилась на рану, прожигая тело насквозь.

Всё было кончено.

И Аня проснулась.

Место ранения жгло, тянуло за все нервы. Плечо послушалось не с первого раза – словно пуля была все еще там и мешала. Конечно, боли были фантомные – на самом деле все давно зажило, не осталось и следа. Нет лучшей панацеи от свежих ран и всех болезней на свете, чем Древняя кровь…

Ничто в ее теле не мешало забыть о той боли. Мешала только голова, которая слишком много думала и всё помнила. И мешала память о Федьке.