Дом Софьи. Повесть

Раздался звонок и Вика, подорвавшись со своего места как по тревоге, бросилась открывать.

– Дядя Николя! – отчаянно прошептала она и кинулась на шею щеголеватому светловолосому парню, стоящему на пороге.

Тот отпустил длинную ручку пластикового чемоданчика ручной клади. Чемоданчик качнулся и упал навзничь, крутя колесом.

– Что, уже началось? – вздохнул Николя.

– С первой секунды. Ненавижу его!

– Ну прекрати. Всего-то день-другой потерпеть. Он старший. Я столько лет его терпел.

– Не представляю как.

– Будет случай – расскажу. Ладно, Вики, пошли.

Николя оставил чемодан в прихожей, сбросил пальто и явился в гостиную, сияя улыбкой.

– Матушка!

Он склонился к Софье и та, со слезами, дрогнувшими в глазах, обняла его и горячо расцеловала.

– Николенька! Что же так долго? Я уже боялась, что ты не доберешься.

– Что ты, матушка! Сам не знал, что так получится. Если хочешь, я задержусь в Петербурге подольше.

– Задержись, золотой мой, задержись!

Николя улыбнулся и прошел на свободное место.

– Хорошо, когда нечего делать. Да? – заметил Михаил. Голос его звучал ледяно и грозно даже когда он был спокоен. По-другому говорить с кем-то, кроме матери, он не умел или просто не желал.

Николя только улыбнулся в ответ. Этот повеса порой работал, но все как-то играючи. Однако деньгами не сорил, так что и заработанного, и оставшегося в наследство от прошлого ему вполне хватало.

Налили стопку и для Николя, наконец, звонко чокнулись и выпили за встречу.

Пошло шумное семейное застолье. Михаил рассказывал как ладно идут дела в его хозяйстве и все звал мать поехать к нему, жить на природе, как в старину. Софья кивала, что, мол, надо – засиделась в городской квартире, почти все старики-соседи уже умерли.

– Да, скоро, скоро поеду к тебе. Помню как у тебя хорошо, так спокойно. Давно я у тебя не была. Наверное, когда их вот нянчила.

Софья кивнула на Романа с Григорием. Те, улыбнувшись, почтительно склонили головы.

И Михаил еще расписывал, как все дивно и правильно у него в слободе.

Когда дело дошло до того, как дурно все в остальном мире, сидящие по-другую сторону стола напряглись. То ли почувствовав это, то ли не желая сегодня слушать ничего дурного, Софья, улучив паузу в разговоре, спросила:

– Так откуда ты нынче, Николенька? Где тебя носило, голубок?

Михаил покосился на брата. Алексей был уверен, что дело не только в неодобрении, но и в самой банальной ревности.