Вестник ужаса. Аксерион

До всех без труда дошла концепция происходящего, и до Алана в первую очередь.

– Ах ты ж проказник! – Сазоки заулыбавшись похлопал Джозу по плечу, а девушки заулыбались.

Будто бы оставшись в одиночестве, парень несколько секунд не мог поверить в происходящее. Затем понял, что выглядит он странно. Поэтому зазвучал его заколдованный голос:

– Ну, это… Молодцы, что ли. – Без эмоций произнес он, затем добавил. – Пойду я… Там это… Конец перерыва. – После чего встал и удалился из столовой, подобно роботу, не двигая руками.

Он сидел на внутреннем дворе с наушником в ухе. Не прошло еще и недели, как он пристрастился к тяжелой музыке, но тем не менее он уже чувствовал, что никогда её не разлюбит. Она стала его постоянным и единственным спутником. Неделю назад он все еще ходил хвостом за Джозу и Анни, до последнего надеясь, что боль в груди прекратится. Но она только нарастала и нарастала. Когда это стало невыносимо, парень прекратил общение с бывшими друзьями. В последние несколько дней он даже не здоровлся с ними.

Испытывал ли он такое раньше? Алан до сих пор не мог понять. Две недели назад в его голове будто что-то выключило, и он целыми днями ходил как механизм, ничего не чувствуя, но всё понимая. На занятиях биохимии он отвечал чаще прежнего.

Отвечал так, что с него поражается вся аудитория. Говоря отстраненным и неэмоциональным голосом, он успевал подмечать все детали и тонкости материала. Примерно тоже самое происходило и на других дисциплинах. На всех, кроме физвоспитания. В этой сфере он по-прежнему был задохликом.

Сидя на скамейке запасных, он наблюдал за тем, как другие метали ядро вдаль. Джозу, как всегда, выдавал наилучшее мастерство, а на перерывах подбегал к ограждению, за которым светились светло-рыжие пряди.

Они целовались, после чего Джозу продолжал свое любимое дело. Они тоже больше не говорили с Аланом, будто позабыв. Даже Зои и Кин сидели на противоположной трибуне, и наблюдали за остальными, не обращая внимания на паренька.

«Я исчезаю» подумал он.

– Куда? – Окликнул его преподаватель.

– Умыться.

– Ты даже не вспотел.

– А… Ну тогда… В туалет.

Физрук молча отвернулся.

«И в правду, исчезаю».

Только звезды смотрели на парня сквозь прозрачную крышу академического стадиона с прежним беспристрастием.

Он сперва уставился в раковину, не способный собрать мысли в кучу. После этого его пробило. Слезы покатились градом, и он не мог их остановить.