Витязь. Содружество невозможных

– Я все для тебя сделала, все. – Ирма нервно затянулась. – Документы. Продала твои цацки. Поверила. Мне казалось, ты… почти решился. Я ничего не знаю о тебе, да. Скажи просто. Ты вообще… не?… Живешь у меня в доме. Алинка теперь тебя не отдаст, не даст выселить, я ее знаю. Два метра Барби. Так чего мне ждать? Я не… я же…

Витязь чуть дернул ртом.

– Вообще я – да.

Ирма замерла с зажженной сигаретой. Потом робко потянулась и сунула ее внутрь паука. Раздавила в труху. Чертыхнулась, закурила новую.

– Ты куда-то торопишься, Ирма? – так же спокойно спросил Тайтингиль. – Тебе скучно? Поверь, скоро будет предостаточно всевозможных событий. Предостаточно. Просто поверь.

– Ну объясни, – прошептала Ирма, ломаясь. Почти плача.

Витязь встал, сбросив гаджеты, тетради и книги, подошел к кровати; Ирма, которая секунду назад гневалась и готова была сбросить рыжего хлыща вместе со всеми костюмчиками от Льва Абрамовича со своего впечатляющей высоты орлиного гнезда над Москвой, обмякла.

Ее заколотило.

Эльф обнял ее всю – как ребенка. Поднял на руки, прижал к себе. Ирму ударило – даже не возбуждение, которое обычно било по определенным местам, а облило жаром целиком, с ног до головы. Она задышала, не зная, имеет ли право вцепиться в эти ровные золотые пряди намертво, как ей давно хотелось… потянулась.

И витязь, встряхнув ее, как кошку, наконец поцеловал.

В прикосновении его губ, именно таких твердых, как предполагала Ирма, не было изящества или особого умения; он не играл поцелуем, хотя взял ее рот уверенно и глубоко.

Ирма была мастерицей разнообразить этот процесс, но сейчас затихла и понимала, что вести ей не дадут – и это смущало и усиливало возбуждение, которое билось пульсом.

Было неудобно – руки держали женщину, как стальные; она вправду не могла вырваться, и ей оставалось только принимать поцелуй эльфа.

Тайтингиль мягко положил Ирму на кровать – так легко, как будто она была пушистым облачком; протянулся рядом, склонился над ней, продолжая целовать.

Ирма, наконец, рискнула – протянула руки к его голове, к самым корням волос, и сжала; Тайтингиль застонал ей в рот, Ирма загорелась, загорелась, полетела, и…

Звонок. Сразу двойной – айфон, в дверь. Половина седьмого, Москва, время до пробок.

Ирма тут же задергалась – рефлексы сильнее истомы; опомнилась, снова растеклась – но эльф уже стоял близ окна, и взгляд его говорил о том, что на сегодня – достаточно.