Витязь. Содружество невозможных

Абрам Израилович поразил тогда Ирму – невысокий, с крупным носом, пучками разнородной растительности на лице, толстенький, с пальцами-сосисками, непонятно как управляющимися с тончайшими иглами и шелковыми нитками, он привлек, обнял, облобызал бабушку так, словно имел на это полнейшее право, и увел в упоминавшийся кабинет, плотно притворив за собой дверь. Измерения всегда длились долго, и мешать было нельзя – при любом вопросе или стуке Абрам Израилович ругался, не открывая, – так, что краснели даже стены.

Лев Абрамович выглядел очень похожим на отца – та же приземистая фигура, те же сивые уже в сорок лет, разросшиеся брови, тот же крупный нос.

Глаза его всегда сияли, и Ирма, уже делаясь девушкой, недоумевала, отчего настолько страшный коротышка способен шить такие умопомрачительные вещи и отчего к нему так липнут женщины.

Абрам Израилович вроде бы даже не почил, хотя лет был преклонных, а убыл на историческую родину, так как в национальной принадлежности тут не усомнились бы даже самые строгие генетики.

Но Лев-то Абрамович оставался там же – в квартире, заполненной запахами горячего утюга, тканей, старого деревянного пола, старых бумажных обоев, которые отходили кое-где, обнажая пожелтевшие газеты за 1935, 1936 и 1937 годы.

– Ирма!

– А? – Ирма вздрогнула.

Витязь смотрел ей в глаза и улыбался.

– Ты куда-то ушла, Ирма. Что ты вспоминаешь?

– Ты поел?

– Я попил. – Нолдоринец показал на три бутылки разных марок воды; одна была пуста. – Мне достаточно.

– Я чувствую себя обжорой, – призналась Ирма.

– Ты человек. – Остроухий пожал плечом.

Последний раз Ирма переступала порог квартиры на Красных Воротах перед своей последней свадьбой. Все решалось стремительно, на нервах; гости ожидались самые полезные и высокопоставленные. Лев Абрамович за трое суток сшил ей невероятную вещь, напоминающую ночную сорочку и платье принцессы одновременно, и взял за нее как за вертолет. Последние сутки ушли на то, чтобы три юные девушки, которыми себя любил окружать пожилой портной – и никак не стилист и не кутюрье, никак! – вручную вышили наряд тончайшими нитками в тон.

Ирма вздохнула.

– Что ты придумала? – с любопытством спросил Тайтингиль.

– Сейчас домой на пару минут, – решительно сказала Ирма, – и потом ко Льву Абрамовичу. Я не буду звонить, если там старые порядки, меня должны узнать.

– Лев-абрамович?

– Он шьет одежду, – улыбнулась Ирма. – С твоими запросами иного варианта не вижу, витязь. Поедем.

Нолдоринец кивнул.