Душа и фантомы

– Молодой человек, вы что, ещё спите? Спуститесь на землю! Пока что мы находимся среди смертных. Вас всего лишь прооперировали.

– Надо же, значит, меня изрядно подштопали! Замечательно, сестричка. Конечно, ощущать себя живым гораздо приятней!

В палату вошёл доктор и обратился к медсестре:

– Ну, как у нас Маргос?

– Доктор, всё в ёлочку! – перебил пациент, подавая признаки жизни.

– Вы поправляетесь на глазах! Думаю, через два три дня попробуем возвратить вас в вертикальное положение, – пошутил доктор.

– Хм… Самые приятные, шеф, только в груди что-то подозрительно тикает. Вы там не бомбу случайно оставили? А то, знаете ли бывали случаи – забывали внутри железяки всякие. Ощущения скажем, ну, сами понимаете…

– Не волнуйтесь, больной, раз выкарабкались, эти ощущения теперь на всю оставшуюся жизнь. А она у вас, поверьте, будет долгой. Сердце-то в вашей груди теперь железное, – успокоил доктор.

– Не знал, что у медиков – свои приколы!

– Нет, нет, я вполне серьёзно, – утвердительно кивнул врач, указав на свежую газету, лежащую на тумбочке, хирург вышел.

Пациент попросил вошедшую медсестру прочитать статью вслух. Из статьи он узнал, что дорогостоящую операцию оплатил богатый спонсор, пожелавший остаться неизвестным. Маргос был приятно удивлён, не мог предположить, кто сыграл роль спонсора.

– Сестричка, пока я был в отключке, ко мне не приходил такой старичок с седой бородой и гладким лицом?

– Я работаю через день. С полной уверенностью могу сказать, что в мои дежурства вас никто не навещал.

– У неё золотистые кудри? – настороженно спросил Маргос.

– Да, откуда ты знаешь? – удивилась медсестра.

Услышав ответ, Маргос изменился в лице.

– Мне срочно надо увидеть эту журналистку. Тебя как зовут?

– Катрин.

Маргос от нетерпения занервничал.

– Я попрошу тебя, Катрин, сейчас же позвонить в газету. – Он указал глазами на газету.

– Хорошо, только не волнуйтесь так, – ответила медсестра и вышла.

3 глава. Тонг

Маргос погрузился в воспоминания и незаметно задремал. Во сне ему привиделся тибетский монастырь, утопающий в зелени, окружённый глухой стеной. По утрам в его окрестностях пели диковинные птицы. У главных ворот рос исполинский платан, в дупле которого жила белка Анда, которая стала его единственным другом.