Матрёшкино счастье

Бисер Киров – это был их тогдашний кумир, неземной красоты певец из Болгарии, и его афиша висела над Катиным столом прямо напротив печки. Афишу Катя выпросила у администратора филармонии, когда артист завершил гастроли в городе, – и очень своей добычей гордилась.

Марина словно вновь вернулась на тридцать лет назад, ощутила спиной печное тепло и потрескивание берёзовых поленьев, уловила волнующий аромат пирожков с капустой, которыми угощала их Катина мама. Ей нравилось бывать в этом доме с высокими потолками и резной деревянной мебелью, он хранил особый колорит, словно берёг тайну многих живших в нём поколений.

Позже, в восьмидесятые, дом расселили, реконструировали и присоединили к филармонии, устроив там камерный зал. Марина восприняла это тогда как личную потерю; бывая потом на концертах, всегда с нежностью вспоминала своё детство, подругу Катю и её гостеприимную семью.

– Матрёна, ты не права: как это никому не нужна? Что значит, дочкам наплевать? Сама подумай, куда они без тебя? Машке твоей сколько?

– Тринадцать.

Кать, я, наверное, не умею детей воспитывать. Как Петя ушёл, она словно с катушек слетела, ей тогда девять было. А сейчас и вовсе трудный возраст – хоть волком вой.

Катя сочувственно кивала. Вопрос давно вертелся у неё на языке, но она не сразу решилась задать его.

– Матрёш, а… Петя-то… почему ж ушёл?

Марина устало вздохнула.

– Так ты не знала? Как же мы давно не виделись! Бросил он нас… Новое счастье искать отправился.

Катя охнула:

– Да ты что?! Ну, Пётр, вот уж от кого не ожидала! – в её золотистых глазах вспыхнул недобрый огонёк.

 – И… как? Нашёл счастье-то?

Марина вздёрнула подбородок, нарочито-весело выпалила:

– А как же, нашёл! Влюбился без памяти! И ты бы видела, в кого: старая, старше меня на два года почти! Толстая! Да ещё и с ребёнком – сыну пятнадцать лет тогда было. Но, правда, красивая, что есть, то есть.

К концу этой маленькой тирады веселья в её голосе поубавилось, она подозрительно шмыгнула носом.

Катерина возмутилась:

– Ты шутишь? Какая она может быть красивая, если толстая!

– Ну, почему же, может… На мордашку-то она ничего.

Подруга негодующе всплеснула руками:

– Вот именно: ничего! А ты у нас – всё! – и на мордашку, и на всё остальное!

– То и обидно… – Марина понурилась. – Если бы хоть красотой его взяла или молодостью, я бы ещё могла понять, а так…

Катя рассердилась:

– Ну и пусть, даже в голову не бери.