Призраки урочища страха

Не знал я, где моя удача! Наконец – то разбогатею. Вот счастье подвалило!

– Не насмешничай, – обиделся Сеня, – говорю что есть, а ты сам решай, что к чему. Мы милицейских институтов не кончали. Только как кровь его горячая на мой бедный палец капнула, мне так спокойно, так уютно стало, что я не заметил, как уснул. Просыпаюсь, а боли нет, рука будто и не болела, и в теле легкость такая, хоть пляши. На месте раны кожица новая, розовая, чистая, как у младенца. Шрама не осталось. Темно тут, а то я бы показал.

– А Тунгус?

– Что Тунгус? Я его после этого не видел.

– Я, – говорю, – умру?

А он мне задумчиво так, по-человечески: Умрешь, но не от моего ножа. Твоя смерть в тебе сидит уже. От болезни умрешь.

Выходит, он тогда знал, что рак у меня. Откуда, спрашивается, знал? А ты говоришь – выдумки.

– Он тебя, выходит, спас, а ты вот сдаешь его, – ляпнул, не подумав, Баширов.

Сеня молчал.

– Оправдываться не буду, на священника ты мало похож. Обидел ты меня. Сказал же, я долг отдаю. Опять же я говорил тебе, что не человек он.

И с чувством добавил: Я, может, человечество спасаю, а ты из меня стукача делаешь.

Ева снова хрипло заворчала. Через мгновение она со злобным лаем бросилась в темноту. Кто-то большой и мощный бежал в сторону леса, затрещали кусты под тяжелой поступью. Зловеще ухнул и захохотал филин.

– Да лось это, – успокаивающе сказал Баширов, – Много их здесь развелось.

Ева вернулась, улеглась на траве, вывалив розовый влажный язык тяжело дыша.

– Я вот сейчас сижу здесь. Вам про него рассказываю, а мне все кажется, будто он где-то рядом притаился, слушает все и усмехается, – человечек пугливо оглянулся и передернул плечами.

– Аминь, – задумчиво сказал подполковник.

С этими мыслями он свистнул Еву, сел в машину и уехал.

– Все это полный дебилеж! – думал Баширов, вглядываясь в несущуюся навстречу дорогу, – Сумасшедший дом.

На стекло брызнули капли дождя. Громыхнул гром. Не дай бог застанет дождь, дорогу развезет, попробуй, выберись отсюда, даром, что город рукой подать. Он переключил скорость, поехал быстрее, хоть и не любил быстрой езды, и вообще машину не любил, потому без шофера был как без рук.