На бегу

– Сидите спокойно, сейчас мы вас вытащим.

– Мне надо позвонить, это важно.

Антон нажал вызов. Он тяжело дышал и перебирал в уме слова извинений.

Ведьма

В одной из серых бетонных коробок, которые смотрят желтыми квадратами в темноту. Там, где переплетаются асфальтные тропы, где дракон, рождается из тени детской площадки, где всего одно зеленое дерево, ветви которого ночами танцуют танец теней. Там, где тьма повержена огнями рекламных щитов, живет ведьма.

Она не варит зелье в котле, не пугает бородавками на носу, не носит остроконечную шляпу.

Но она все та же, как и века назад.

Создающий прекрасное

– Вы кто?

– Создающий прекрасное.

– Кто?

– В данный момент сценарист. Видите ноутбук, блокнотик, унылое лицо и тремор в ноге от непрерывных дедлайнов.

– Чего вы меня путаете. Сразу бы и сказали. И тремор ваш не зря. Дедлайн вот уже, можно сказать вчера. Где готовый сценарий?

– Тут, – сказал сценарист, похлопывая сумку с ноутбуком.

– А выслать нельзя было?

– Нет.

– Еще один параноик.

– Вы не поняли, я должен его презентовать.

Сценарист вынул из кармана ленточку и завязал бантик на руке продюсера. От неожиданности продюсер уставился на него и простоял так несколько минут. Опомнившись и придя в переговорный зал, он застал там фокус-группу, внимательно взирающую на сценариста, размазывающего черные полосы по презентационной доске.

– Что здесь происходит?

– Тсс, – послышалось от собравшихся.

Продюсер сел на крайний стул.

Сценарист выливал, как теперь можно было разглядеть, тушь из банки на доску, создавая все новые и новые текущие полосы.

Одна из полос достигла края доски, и собравшаяся капля туши смачно упала на бежевый ковролин. В этот миг продюсер вышел из очередного ступора. Часто поморгал, хотел было что-то сказать, и уставился на бантик на руке. Этот глубокий темно-синий цвет напомнил ему о маме. Молодая с ярко рыжими кудрями, выбившимися из-под косынки, она стоит у старенькой гладильной доски и отпаривает ему школьный пиджак этого прекрасного темно-синего цвета.

Такой был только у него во всей школе, тогда-то он и решил, что быть неповторимым надо во всем. И эта мысль вела его по жизни и привела в художественный институт, а потом в школу кинематографии. И там, через боль и разочарование, он понял, что не будет ни сценаристом, ни режиссером, и наконец, обрел свое призвание, которое привело его сюда, где какой-то псих измазал всю доску и безвозвратно угробил ковер.