Зоя – любовь Тумана

Маруся боялась, что он сзади накинется и начнёт её душить. Его речь звучала так, будто он собирается её убить. Но пока ничего не происходило, кроме издевательского бесполезного допроса.

– Ну, так что делать будем, хлопцы? – дал он и им пищу для размышлений.

– Давай избавимся, и дело с концом, – Андрею уже надоела эта затянувшаяся драма. Веселье для него закончилось, голова начала трезветь. Он уже хотел отправиться спать.

– Я от вас сейчас избавлюсь, а завтра за это медаль получу. – Егор продолжал демонстрировать своё недовольство.

 – Вы мне так и не ответили, куда смотрели?

– Так пальто, – испуганно хрипел Гошка, криво вытягивая костлявые руки.

– Ах, да! Весомый аргумент, – будто передразнивая эти самые руки, кривил лицом Егор. – Марусь, пальто Зоино?

– Нет, – не понимая о чем ведут речь, ответила она.

– А у тебя откуда? – склонился он над нею.

– Папа купил, на рынке, в среду, – Маруся моргала опухшими глазами.

– А Зоя сегодня где? – задал он вопрос Марусе, но адресовал каменный взгляд на парней.

– Нет… Два месяца уже. Давно приезжала… – всхлипы не давали выговаривать длинные предложения.

– Значит, её вообще в деревне нет? – уже зная ответ, громко и твердо произнёс он.

Только сейчас Маруся начала догадываться о происходящем, понимая, кто на самом деле должен быть сейчас на её месте. Не понимая ещё, спасла ли она сестру сложившейся ситуацией или погубила себя, она все же будто охладела к происходящему. Страх за чужую жизнь утихомирил собственные эмоции и притупил чувство самосохранения, и она уже просто ждала развязки, не особо полагаясь на счастливое спасение.

Пораздумав, он вновь сел перед ней, уперевшись животом в спинку стула, а руки сложив на ней.

– Ну, так вот. Я могу тебя отпустить. Но не просто так, понимаешь, о чем я? – та лишь отвечала кивками головы. – Твои все равно заметят, как ты неаккуратно ходишь по улицам, так что пей сейчас водку, глотай её как воздух, и внимательно запоминай, что я тебе говорю. Скажешь, что тебя мучил Туман, знаешь такого? Матвей Туманов? (она положительно кивнула) Ни при каких обстоятельствах не произносишь наших имён.

В ином случае, ты и не заметишь, как окажешься снова здесь, либо в другом таком же красивейшем месте, суток трое ты помучаешься, а потом с моего позволения может и помрёшь. Если хоть раз кому заикнёшься, пострадают все – и сестра, и вся твоя семья. Я не люблю, когда обо мне плохо думают, и тем более, когда плохо говорят.