Огонь в твоих глазах. Обещание

А девка ладная, и волосы чёрные – тебе под стать, что за детки бы родились! Чудо! Кстати, сестрёнка её малая как-то трепалась, что Глашка ночами слёзы льёт, да шепчет: «Микор-Микор!» Да она бы ради тебя целое поле репой засеяла и всех коров в деревне передоила. И своих, и чужих!

Кира не удержалась от хулиганства. Резко шагнула вперёд, одновременно уводя в сторону руку парня. Друг задумался, потому снова полетел на землю, не ожидая внезапной атаки, но успел схватить её за кисть, увлекая следом. Завязалась борьба.

Хотя, скорее, возня, и охотница оказалась на друге верхом.

– Не думаю, что я проиграл, – самодовольно выдал парень и демонстративно оглядел её каким-то особенным цепким взглядом, всё равно что рукой огладил, отчего Кира мгновенно зарделась, ухватив за обе косы, приподнялся и чмокнул в нос.

– Микор, отстань! – Девушка упёрлась руками парню в грудь, не позволяя повторить шалость. – Если Каррон увидит, со стыда сгорю!

– Ну вот! А я-то думал, ты и на тренировки ходишь только ради того, чтобы со мной вот так поваляться, – Микор потянул за косичку.

– Вот дурак! Всё равно что маленький, – охотница высвободила волосы и поднялась на ноги.

Парень не препятствовал. Встал следом:

– Помнишь, как сартоги напали? Мы тогда совсем малые были, а Каррон уже был Защитником в Золотых Орешках.

Кира кивнула. Тот день она вспоминала часто.

Дело шло к вечеру. Незлое солнце мягко согревало кожу, лаская золотыми лучами. В траве стрекотали кузнечики, мерно жужжали оводы, тихо шумела листвой крона раскидистого дуба, время от времени тоненько блеяли ягнята, да мекали козлята во главе с двумя козами, отару которых Кира пасла с самого утра.

Сама она лежала на пригорке, пожёвывая прутик и наблюдая, как в небе носятся резвые ласточки.

Три лучших ягнёнка в отаре предназначались Каррону Защитнику.

В Золотых Орешках самый лучший Защитник, так говорила мама. Каррона любили и уважали в деревне. Да и ей он казался самым добрым и сильным человеком во всём Княжестве.

А то и в мире. И пускай голова его начала седеть, но борода все ещё оставалась темна, а светлые голубые, будто подёрнутые зимней стужей глаза, внимательными и зоркими.

Каррон, несмотря на знатное происхождение, никогда не чурался работы, помогая селянам по собственной воле и в жатву, и в покос. Для каждого находил совет и доброе слово. А уже если лихо какое придёт, так тут и боги велели.

Кира слыхала, что в других деревнях совсем не так.