Призыв – дело серьезное. Огонь моих крыльев

Уверена, окажись вы на месте тех неудачников вчера, и все завершилось бы совершенно иначе. У вас точно все получится.

– Давайте без ненужных реверансов, Войси-Лауди, – сменил я тон, прекратив притворяться покладистым. – Какие у вас планы? Я должен знать, чтобы координировать свои действия.

– Ох… – едва ли не простонала ректорша. – От вашего голоса я покрываюсь мурашками, – она томно изогнулась, пытаясь коснуться меня бюстом, но я успел отступить, избежав столь сомнительной радости.

Молча перехватил ее запястье и отвел в сторону, когда она сделала попытку погладить меня по щеке.

– Дело, Войси-Лауди! Какова моя задача в новых обстоятельствах?

Возможно, я совершал ошибку, разговаривая с ректоршей в таком тоне, но оказалось, это лишь ее заводит. А мне нужно прояснить ситуацию, хотя кое-что я уже и так понял.

– Пока просто ждем. Нужно успокоить объект, дать ему расслабиться и почувствовать себя в безопасности, тогда мы нанесем новый удар, – Войси-Лауди смотрела внимательно и пытливо.

– Понял. Что по Ирис Кроу?

– Продолжайте в том же духе, Дарро. Девчонка все еще нужна нам.

Для чего? Для чего вам сдалась Ирис?

Хотелось встряхнуть Войси-Лауди за грудки, но что-то подсказывало, что она – лишь одно из звеньев в длинной цепочке, и отнюдь не главное. Следовало работать тоньше. Пока она моя единственная ниточка в этом темном деле.

Нас отвлек один из магистров. Попрощавшись, ректор удалилась, изобразив звонкий поцелуй своими ярко напомаженными губами, отчего меня внутренне передернуло.

Расставшись с Войси-Лауди, вернулся в блок девушек, где, развалившись на диване в гостиной, ждал рыжеволосый артефактор. Приветственно кивнув мне, он поинтересовался:

– Как все прошло, Дарро? Ты выглядишь так, словно тебе ботинки жмут.

– Так себе, – хмуро взглянул я на него.

Зубоскалить совершенно не было настроения.

– Слушай, ты это… Извини, если я тебя задел когда-нибудь. Я порой лишнего болтаю.

Я кивнул. Мне не нужны были его извинения. В конце концов, ничего такого парень мне не сделал, но теперь, когда мы остались вдвоем, я заметил, как он робеет в моем присутствии, и хотел успокоить.

– Переживаешь за нее? – сочувственно поинтересовался Жак, меняя тему. – Я тоже. И за Ирис, и за Гейл… – он так тяжко вздохнул, что я сразу понял, ведуну было бы проще быть там, с ними рядом.