Огонь в твоих глазах. Испытание

Крэг снова надел ей на голову, оброненную во время поцелуя, шапку. Ответил слегка охрипшим голосом:

– Я бы и дальше предпочел осматривать сени, но как скажешь.

– Ах ты! – возмутилась Кира и, подхватив с земли пригоршню снега, бросила парню в лицо. – Остынь!

– Ну все! Попадись мне, зацелую!

Крэг наклонился, загребая руками зараз столько, что впору было охотницу целиком засыпать, и Кира с визгом перелетела через плетень удирая. Все ее существо наполнилось детским восторгом. Домой они вернулись только к ужину, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом.

– Вы хоть изредка за руки не держитесь, а то уж больно подозрительно, – усмехнулся он. – Крэг, надеюсь, ты еще помнишь, что Киррана моя сестра?

– Заучка, и что ты мне сделаешь?

По тону Кира поняла, что это их обычная дружеская перепалка.

– Я? Ничего. А вот она тебя вздует, – хохотнув, брат скрылся за дверью.

Кира прыснула и грозно посмотрела на Защитника. Тот, сделав невинное лицо: «А я что? Я – ничего», – потянул ее в сени. Там в уютном полумраке, не удержался и прижал к деревянной, покрытой изморозью стене сорвав еще один долгий и нежный поцелуй, от которого у Киры подкосились ноги. Не держи ее Крэг, точно упала бы. Едва они успели сделать вид, что ничего не происходит, как дверь снова отворилась.

– Где же вас носит-то? Ужин стынет!

На пороге, грозно сощурившись, возникла Анасташа. Крэг широкой грудью закрыл смутившуюся Киррану, первым заходя внутрь.

– Идем, идем. Э-э… Снег обметали.

– Угу, – неубедительно согласилась с ним Анасташа. – Руки мойте и к столу.

Мать Киры ни на миг не сомневалась, что происходит на самом деле и в душе ликовала. То, что Крэг тоже Защитник и не сможет жениться на Кире, ее совершенно не смущало. Уж лучше пусть он будет рядом, чем изверг Пасита.

Ужин получился просто царский. Стол ломился от блюд. Был даже зажаренный поросенок, выменянный у соседей на соболиные шкурки. Целый таз пирогов с дичью, вареный картофель, свежая похлебка и рыба.

– Ой, мамочка! Как же ты это все одна? – Кира осеклась, ей стало очень стыдно. Она впервые ощутила себя никудышной хозяйкой.