Мой истинный

Глава 3. В которой воспоминания преследуют

Молодой мужчина скользнул по нам взглядом, осмотрелся, словно искал кого-то. Его окликнула маленькая миловидная блондинка. Подхватив свою истинную на руки, парень закружил ее, заставляя других учеников раздаться в стороны. Девушка отчаянно визжала, и, смеясь, требовала, прекратить это форменное безобразие. Он и прекратил. Поцелуем.

Залюбовавшись красивой парой, ощутила легкий укол зависти. В тайне я бы тоже хотела, чтобы меня забрал Рин.

– Идем, детка.

Она ткнула толстым как кровяная колбаска пальцем в мои скромные пожитки.

– Мое.

С легкостью подхватив большую сумку, тетя оставила мне саквояжик.

– Она же тяжелая! – воскликнула я, порываясь помочь. – Лучше я ее левитирую.

– Я объемистая, а не немощная, – ухмыльнулась тетя Бесси. – И тоже немного владею бытовой магией.

Подмигнув мне, она отпустила ручку сумки. Вопреки моим ожиданиям, та не упал на землю, а так и остался висеть в воздухе.

– Тетя! – радостно воскликнула я.

Еще каких-то полгода назад она не могла даже этого. После подселения демона Бессигера Маурштейн почти потеряла магические способности.

– Видишь, я совершенствуюсь.

Гордая собой родственница подхватила меня под локоток. С невероятной для подобных габаритов ловкостью, потянула за собой и, оттолкнув с дороги какого-то высокого мужчину, заскочила в ближайший свободный портальный круг вперед него.

– Что за хамство?! – возмутился тот, гневно сверкнув льдистыми глазами.

Эти глаза вместе с длинными светлыми волосами и мужественным небритым подбородком просто кричали о том, что перед нами коренной северянин.

Бэссигера Маурштейн показала ему язык и, грохнув о земь моей сумкой, активировала переход.

– Нас ждет столица, моя дорогая! – пафосно провозгласила она, словно ничего не произошло. И уточнила негромко: – Мы же больше сюда не вернемся?

Ее взгляд был прикован к разозленному северянину, и мне почудилось, что она слегка напугана.

– Не вернемся, – я неодобрительно покачала головой.

Вот зачем сначала нарываться, а потом сбегать от последствий. Что-то не помню, чтобы раньше Бессигера Маурштейн сторонилась конфликтов. Скорее, наоборот.

Вокруг взметнулась непроницаемая стена голубого света, отрезая нас от разгневанного северянина, который был уже совсем близко. Он что-то говорил, но слов уже не было слышно.