Любовь не на шутку, или Райд Эллэ за!

Я почти решилась ступить в холоднющую воду, даже живот свело от ожидания «чувственного восторга», как вдруг меня подхватили на руки, не дав коснуться поверхности даже пальцем.

– Э, нет! Вода ледяная, а ты босиком, снова всё вокруг соплями затопишь.

– Когда это я…

– Тс-с! Сиди смирно, – перебил меня Райд и, легонько подбросив, перехватил поудобнее. – Держись крепче, не то уроню.

– Я же лёгкая, сла-абак! – подколола я, однако, с затаённой радостью исполнила просьбу, прижавшись щекой к тёплой груди, и обвив руками могучую шею оборотника.

Великая Мать, разве бывает так хорошо только от возможности касаться того, кто небезразличен?

– Ага, другое дело! – одобрил тот и, глянув на меня сверху, улыбнулся как-то по-особенному светло, но тут же всё испортил: – Имей в виду, понадобятся свободные руки – я тебя брошу.

Он угрожающе подкинул меня, будто собираясь исполнить задуманное, и тут же, противореча собственным словам, крепко прижал, на корню задавив слабую попытку вырваться.

 Замерла, прислушиваясь к новым ощущениям. Нет, меня не первый раз брал на руки парень, но сейчас это было совершенно иначе.

По-особенному.

До мурашек и щемящего где-то внутри удовольствия.

Даже моя волчица воспряла и встряхнулась, приводя в порядок шёрстку. После всего случившегося, и правда, хотелось прижаться крепче к тому, кто не безразличен, раствориться в тепле обнажённого тела. Забыть о культистах. О погоне. О том, что мы в Чаще. О его раненой руке…

– Рука! Милорд Райд, довольно рисоваться! – зашептала угрожающе.

 – Поставь меня немедленно!

– Я не рисуюсь, студентка Эрпи, – дразня, ответил в тон оборотник. – Тут, кроме холодной воды, ещё и камни такие острые, через подошву чувствую, а ты босиком. Смотри вокруг и не отвлекай по пустякам. Если поскользнусь – обоим не поздоровится.

Изловчившись, глянула через плечо вниз. Прочные непромокаемые ботинки ступали споро, но осторожно, проверяя надёжность каждого камня. Округлые голыши с завидной частотой перемежались крупными осколками скальной породы, острые грани которых резко выделялись в неверном свете.

Пройдёт ещё много времени, прежде чем их сгладит, отшлифует течение.

– Как скажешь, – согласилась я.

Стараясь не слишком забываться, сосредоточилась, направив всё внимание на то, чтобы не проворонить опасность. Так прошло полчаса навскидку или немногим больше, ручей становился всё шире, постепенно превращаясь в речушку, а журчание – громче.