Академия Великой Матери

Похоже, мне открылась новая сторона этого человека, о которой нигде не было написано. Магистр Фэрт совершенно не терпит невнимания к своему предмету. Короткий разговор оставил неприятное послевкусие.

– Чего медлите? Время пошло, – недовольно поторопил он.

Я поспешила в уборную, находившуюся в противоположном конце длинного коридора. На всякий случай пустилась бегом. Внутри ворвалась в первую же приоткрытую дверь. Пахнуло свежестью, когда гигиенические листья, которыми обильно обросли стены маленькой кабинки, всколыхнулись.

Симбиоз в чистом виде, лесные бесы!

Как человечество не пыталось бороться с Чащей, но сколько же её порождений видоизменёнными вошли в наш обиход? Это для моей пятой точки, привыкшей к дорогому фаянсу, все в диковинку, а для кого-то – повседневность. Впрочем, удобно. Особенно в общественных уборных. «Лисичка» одновременно выделяет антисептическое вещество и поглощает отходы жизнедеятельности, так что туалет без особых усилий остаётся чистым, к слову, в нашей комнате – такой же.

Сунув руку во внутренний карман пиджака, с трепетом извлекла конверт. Сердце забилось быстрее, не то от волнения, не то от страха. Впервые у меня была возможность нормально его рассмотреть. Девственную чистоту конверта не портила ни одна надпись, а потому я не стала тянуть время и вскрыла маленькую защитную печать.

Никаких пахнущих сиренью, или чем-то ещё записок, просто сложенный вдвое лист бумаги.

«Леди Оэльрио… – начиналось все официально и чинно, но вскоре буквы заплясали, стали тверже как будто были написаны позже и уже совершенно в другом настроении.

К бесам условности!

Льяра, ты ворвалась в мою размеренную жизнь, и теперь, с тобой или без, она уже не станет прежней. Жалею лишь об одном, что сам едва всё не испортил. Как бы я хотел, чтобы последняя фраза, брошенная тобой в моей комнате, были сказана не всерьёз.

Когда я тебя обнял, мне показалось, что держу в руках целый мир, такой прекрасный и хрупкий, и страшусь его ненароком сломать. Но, Льяра, за свой мир я привык бороться!

Пожалуйста, прости меня.

Постскриптум. Хотелось сказать неизмеримо больше, но лучше сделаю это при встрече».

Короткое послание, начавшееся было официально, продолжилось так, как я и ожидать не могла, и… Удивительно, но я испытала благодарность, за то, что Верд не промолчал.