Академия Великой Матери

Сразу стало как-то полегче, хотя я всё равно залилась краской. Ещё не до конца забылся тот жуткий вечер, когда он, обезумев, попытался мной овладеть в коридоре, да и штаны эти треклятые, с тех пор засели в памяти…

Вскочила с кровати, торопясь убраться, и вскрикнула – копчик отозвался болью. Вмиг вернулись, оттеснённые было замешательством и удивлением, разочарование и обида. Я злилась за испорченное настроение и неоправдавшиеся ожидания.

– Что с тобой? – участливо бросился ко мне, наконец, разморозившись, этот болван.

– Ничего, придурок! – рявкнула. – От тебя одни неприятности! Пусти! Не хочу тебя видеть!

Довольно лицемерное утверждение, после того как я имела возможность все отлично рассмотреть, но… Боль и необходимость показаться доктору лишили меня всякого такта. Злые слова сами сорвались с языка, и на побитом лице Верда отразилось такое искреннее чувство вины и досада, что на даже как-то стало неловко, но выяснять отношения прямо сейчас совершенно не хотелось.

– Льяра, прости…

Проигнорировав его раскаяние, постаралась гордо прошествовать к двери, насколько это было возможно сделать с откляченной пятой точкой – держать осанку, увы, не получалось.

Однако выйти за дверь не удалось.

На плечи мягко, но уверенно опустились тёплые руки, и я замерла, невольно зажмурившись от их прикосновения.

– Пусти! – постаралась сказать твёрдо, но, видимо, на сегодня чудесная способность управлять людьми была исчерпана. Никто не послушался.

– Льяра, был не прав. Не знаю, что на меня нашло…

– Мне не интересно, – я упорно сверлила взглядом дверь, стараясь не увидеть нависшее над плечом лицо, не обращать внимания на опаляющее шею дыхание, страшась расклеиться совсем.

Не хватало ещё разреветься перед ним тут от избытка эмоций. – Пусти!

– Хорошо, но… Оэльрио, не стоит давать лишних поводов для сплетен.

Я не успела обидеться ещё и на этот дурацкий официальный тон, как Верд развернул меня и, притянув ближе, обнял. Я не смогла его оттолкнуть, да и не старалась, испытав новое странное чувство, когда внезапно всё показалось неважным.

Готовая забыть все обиды, лишь бы и дальше стоять вот так, прижавшись к тёплому телу, вдыхая будоражащий запах, от которого голова приятно шла кругом, а собственное тело, предавая, покрывалось мурашками. Чувствовать дыхание, обжигающее макушку. Обнажённую кожу под щекой и ладоням. Сейчас на нём не было брони, а тонкие пижамные штаны не являлись преградой, позволяя сполна ощутить степень его желания.