Панамка. Наплевать на пришельцев

– Подавитесь! – злобно плюнула ему в шлем баба Галя, почти раздавленная в тисках щупалец.

Слюна быстро разъела шлем и существо заорало. Щупальца разжались, и баба Галя свалилась на землю. Существо, корчась, смарщивалось, выпуская едкий оранжевый дымок.

Баба Галя подползла к воронке и заглянула туда. А оттуда уже пытался выглянуть следующей претендент на Землю.

Спасать нужно

Солнце медленно приближалось поближе к линии горизонта.

Тяжело дыша над горкой сморщенных сухих трупиков, баба Галя обмахивала себя панамкой.

И тут, словно прочитав мысли старушки, в воронке булькнуло и оттуда выплеснулась вода. Жидкость медленно начала растекаться, подтапливая тело деда Вани. Галя заплакала и легла на мужа, обхватив это, хоть и жирное, но родное, тело.

– Кхе-кхе, – закашлялся старик. – Раздавишь же, старая карга!

Баба Галя смахнула слезу и, гордо усевшись на матрас, обиженно отвернулась.

Дед встал и удивленно огляделся.

Вода постепенно прибывала. Баба Галя, не обращая внимания на мужа, наблюдала за закатом.

Тяжелая туша супруга примостилась рядом и его шершавые руки обняли худенькое тело бабы Гали.

Дорогой американский матрас лежал на спокойном, совсем недавно исчезнувшем, но, похоже, вновь появляющемся море.

– Я много пропустил? – поинтересовался дед.

Баба Галя молча сунула ему в руки панамку. Некоторое время дед растерянно ее рассматривал, а потом покосился на супругу.

– А где все? – спросил он.

Баба Галя пустила скудную слезу, показывая на бывшую воронку. Дед проглотил слюну и обреченно осмотрелся. Поняв, что реально все либо там, где показала супруга, либо…

– Да, ну? – уточнил он. – И этот… – он некоторое время хаотично жестикулировал руками, а потом громко икнул.

– Усе! – заявила баба Галя и, отобрав у деда панамку, прижала ее к груди.

Она попыталась театрально всплакнуть. Но бывший владелец сего предмета гардероба никаких лирических чувств у нее не вызывал.

– Так, чего сидим, спасать надо! – неожиданно заявил дел и прыгнул в море.

Ну как, в море… в лужу. До моря она еще не растеклась. Дед Ваня плашмя лежал в луже, а баба Галя, которую обдало водой, озадаченно рассматривала дыру в его трусах.