Ведьма vs Дракон. Лучшее лекарство от разбитого сердца

Ей безумно хотелось прикоснуться к нему и проверить, насколько твердыми окажутся на ощупь его рельефные мускулы. До зуда в кончиках пальцев она желала зарыться в его густую шевелюру и взлохматить идеально уложенные иссиня-черные волосы.

«Надо же, никогда не думала, что драконы могут быть такими простыми, – проносились в голове мысли. – И никакие они не страшные, напротив. Мне даже очень уютно и спокойно рядом… Наверное, это оттого, что я подпитываю его магию своей».

Теарден указал на очередную строчку договора:

– Это стандартная сумма жалования.

Упоминание об оплате заставили ведьмочку вынырнуть из водоворота мыслей и присмотреться к цифрам.

«Ничего себе, – обомлела она. – Да мне за счастье иметь хотя бы десятую часть такого заработка!»

Её молчание дракон принял за сомнения и добавил:

– За помощь моей «невесте» я удвою жалование.

Предложенная сумма открывала перед Меган возможность не только получить стандартную специальность, но и продолжить обучение в магистратуре.

– Ободранная метёлка, конечно же я согласна! – ответила она.

Дракон довольно потянулся, разминая затёкшие от неподвижности мышцы, и приказал:

– Дай твою левую руку, Меган.

Ведьмочка знала, зачем, и догадывалась, что будет дальше. При заключении договора с драконом у нанятого появлялся особый узор, видимый только сторонам, заключившим сделку. И всё бы ничего, но поговаривали, что первые несколько минут после этого руку как будто пронзают тысячи иголок.

Меган с опаской протянула руку. На бледную кожу легли сильные загорелые пальцы дракона, и он неожиданно ласково, круговыми движениями стал массировать внутреннюю часть локтевого сгиба. От его прикосновений начал проступать цветной рисунок морской волны, и девушка восхищенно ахнула.

– Ты как? – поинтересовался Теарден, отпуская её руку.

– Почти всё прошло, – соврала она, побоявшись, что магия договора сработала как-то не так, раз она испытала только приятные ощущения.

Дракон повторил ту же манипуляцию с рукой фиктивной невесты, и Меган узнала для себя много новых ругательств. То, что Игуанана бранится как последний башмачник, её не смутило, ведь она сама провела детство рядом с детьми крестьян и слуг и чего только не наслушалась.