Брак – это наше всё. Том 1

 – Судя по тому, как ты вывела из строя Доргата, ты гораздо опаснее, чем целая космическая армада.

– О! Да я имею дело с достойным противником, сумевшим быстро оценить мою боеспособность! – вслух восхитилась я, присаживаясь в кресло, и уцепившись за озвученный вопрос, продолжила:

– Предлагаю признать меня невиновной и отпустить, – я понимала, что тут не помешало бы сложить ручки домиком, и изобразив щенячий взгляд, проскулить скорбное «пожалуйста», но у меня не хватило духу паясничать.

– И всего-то? – заломив одну бровь, усмехнулся Тальними.

Видя, что мужчина оттаял, я немного осмелела и даже позволила себе понаглеть:

– Да. А ещё вернуть мне мой естественный цвет волос, а то без него я – это уже не я.

Ответом мне стал кивок, и мужчина, молниеносно оказавшись рядом, плавно потянул меня за руку, заставляя встать.

«И почему последнее время мужчины так странно сильно на меня действуют?» – удивлялась я своей реакции на то, как приятно мне чувствовать крепкую мужскую руку, и подчиняясь очередному дилорийцу, позволить  закружить себя в подобие танца.

Тальними остановил меня, обхватив за талию, и шумно выдохнул, заколыхав волосы на моей  макушке:

– Готово – теперь ты снова Аля-огонёк.

Меня отпустили, и отойдя на шаг назад, стали бесстрастным взглядом изучать сверху вниз. Я же, почувствовав, что любимые джинсы снова приятно обхватывают тело, сначала изучила руки-ноги, насколько это было возможно, а затем оттянула локон и увидела такой знакомый и приятный глазу цвет.

– О, мужчина, я вас люблю, вы смогли вернуть мне меня!

«Нет! Нет! Нет! Неужели я это вслух сказала!» – заволновавшись, я совсем растеряла самообладание, чем коварно поспешили воспользоваться.

– Аля, ты только что говорила нечто подобное первому императорскому казначею, чтобы показать его изображение невестам с Земли.

– Нет! Что ты! Мне от тебя ничего не нужно! – в тон ему скороговоркой выпалила я.

– А хочешь, чтобы я разрешил оставить амулет?

– Хочу! – только произнеся это, я поняла, что попалась и зажала себе рот рукой, но было уже слишком поздно.