Сэнуай. Пересечение миров

Отличительной особенностью балкона, на который вышли девушки, было то, что он выходил и на главную, и на тренировочную арены и предназначался для того, чтобы наставник или прокуратор могли наблюдать за обеими площадками практически одновременно.

Полотняный тент сверху, натянутый на жёсткий каркас, защищал от палящих лучей солнца. Здесь не было сидений, и можно было наблюдать за боем только стоя, но это неудобство ни капли не смущало Дианту Филлис.

– У них будут деревянные мечи, да? – девушка подошла к перилам и, опершись о них, посмотрела вниз.

– Конечно, деревянные. Думаю, отец будет не в восторге, прикажи я использовать настоящие, – Мириэль встала рядом и махнула рукой ожидающему внизу Джарлату. – Пусть начинают!

Тот низко поклонился и громко крикнул:

– Праксис!! Бераак!!

Двое аргиросов вышли на середину арены, встали лицом к балкону и, приложив к груди деревянные мечи, крикнули: «Слава Эллори!»

Оба мужчины были высокими и крупными, с хорошо развитой мускулатурой. Праксис был на полголовы выше Бераака, и на его тёмном от загара теле виднелось несколько старых шрамов.

Когда аргиросы обменялись первыми ударами, Дианта воскликнула:

– Посмотри, как его мускулы перекатываются под кожей! Какой же он мощный! … Вот! Вот! Посмотри! Я обожаю этот удар!

– Любуйся, – спокойно ответила Мириэль, обмахиваясь маленьким веером и лишь краем глаза наблюдая за поединком.

В голове мелькали совершенно другие мысли. Было ли настоящим её мимолётное желание приобрести собственного аргироса, или это лишь стремление вкусить новых эмоций? Но не разочарует ли потом это занятие, в котором она, по правде говоря, разбиралась не очень хорошо. Конечно, всегда можно было нанять собственного наставника, но Риэла не очень представляла себе, как два наставника будут делить одну арену аргия.

Отец отреагировал на идею с аргиросом совершенно спокойно, хотя разговор между ними полгода назад можно было с натяжкой назвать серьёзным. Обсуждая возможное утверждение нового закона, они не могли не затронуть тему подарка на совершеннолетие.

Мириэль помнила свои ощущения, когда наблюдала за боями первые разы. Отец был против лицезрения таких увеселений в юном возрасте, и первый серьёзный бой она увидела только в пятнадцать лет.