Звёзды в луче фонарика

Я продолжала:

– Не только блуждающая, еще и живая.

– Еще и разумная, да? – хихикнул Собакин.

– Как вы догадались? – съязвила я. – Эта планета – целиком Океан, только не из воды, а из множества живых существ. У них коллективный разум, понимаете? Нет, вы ничего не понимаете.

– Отчего же? – обронил Рыжаков. – В космосе может быть все, что угодно.

Я обрадовалась: Рыжаков верил! Или делал вид.

– Ну, так слушайте. Мимо нее в подпространстве пролетали корабли, только редко, и никто не обращал на нее внимания.

– Разумная планета? – откровенно рассмеялся Собакин.

Рыжаков ожег меня взглядом. Ишь ты, интересно ему!

– Да не планета, Океан разумный. То есть, не сам Океан, а сами существа. И не каждое в отдельности, а только вместе. По одному они не мыслят.

– Как муравьи? – уточнил Рыжаков.

– Не совсем, – я смеялась. – Вы ничего не понимаете!

– Объяснять не умеешь по-человечески, – беззлобно ответил тот.

Я беззаботно засмеялась и продолжила:

– Они вытащили меня из яхты, и я жила среди них, пока мне не исполнилось четырнадцать.

– В океане? – переспросил Рыжаков.

– Ну да, в Океане.

– А чем ты дышала? – теперь смеялся и он, и его улыбка стала для меня полной неожиданностью. До чего у этого негодяя приятная улыбка, надо же! Я коротко вздохнула и потупилась.

– Понятия не имею, – призналась я наконец. – Я не задумывалась. Эти существа большие. Я их не видела, только ощущала их присутствие.

– А что было потом?

– А потом мимо пролетали корабли из флота Матвеева. Океан подманил их: стал посылать ритмические сигналы. Рентгеновские, кажется, точно не помню. «Боевой слон» клюнул, вышел из подпространства. Океан меня вытолкнул, а крейсер подобрал.

– Как бы океан тебя вытолкнул? Без скафандра, что ль, в открытый космос? – фыркнул со смехом Собакин.

Я жизнерадостно закивала.

– Нет, я слышал, что ты в космосе можешь… того… разгуливать без скафандра, вот я и перестраховался, – Собакин указал вилкой с нацепленным куском на наши с Федором наручники.

С куска капало, и Степашка поспешно сунул его в рот.

Рыжаков посерьезнел.

– Тебе всё приснилось в анабиозе, – заявил, в конце концов, Собакин.

– Нет, не приснилось, – возразила я, но тоже смеялась. Мне было все равно, поверил он или нет. А вот Рыжаков… Да какая мне разница, в самом деле?

Океан не приснился.