Шептунья

Девушка, сидя верхом на колене Олега, лупила его сумочкой по руке. Тот лежал на сидении, прикрыв рукой лицо и претворившись жертвой.

– Попробуй еще раз до меня дотронуться, облапать, и я глаза тебе выцарапаю! Зараза! – отрывисто рычала девушка, не прерывая наступление.

Мужчина придерживал девушку за бедро, а она так распалилась, что даже не замечала, как он ее уже лапает. Ее лицо стало красным, кровь горячей, из холода Сашу бросило в жар.

– Все! Все! Хватит! Женщина успокойтесь! Ми-и-и-р-р-р! – закричал Олег.

Без слов было ясно, кто виноват в этой ситуации.

– Что происходит? – спросил для приличия Алексей.

– Сам не видишь? Она дерется!

За жалобу и вранье Олегу все-таки засадили поучительную пощечину.

– Ауч! – коротко ответил он.

Саша резко мотнула головой, чтобы убрать волосы назад, она запыхалась. Ее глаза блестели от бешенства, черты лица заострились. Для Олега такие бои были лишь потехой, он мягко сжал руку девушки в кулак и начал объяснять:

– Вот так надо бить, кулаком, пощечины сейчас не в моде.

Олег сам отвел руку девушки, и она часто заморгала, сбитая с толку его спокойным настроем.

– На размах ты тратишь время, но при этом сила удара возрастает. Бей по болевым точкам: в нос, подбородок, солнечное сплетение, пах, голени, глаза. Используй для борьбы все: локти, ноги, колени и даже зубы. Учись себя защищать!

Саша слушала его, чувствуя себя двоечницей с задней парты. Олег говорил спокойным очень мягким тоном, как будто исправляя ее вчерашнее ошибочное бездействие.

– К мальчикам на колени не садись, нам это очень нравится, я вот прямо сейчас на все готов. Поняла?

Саша покраснела, угукнула, тут же мысленно изругала себя за это согласие и засопела. Последним замечанием он сильно задел ее. «Как будто это я к нему лезу! Мне уже двадцать три, и я без него знаю, что можно, а что нельзя! Зараза!» – подумала Саша. Олег, повернув в бок голову, заинтересованно оценил выражение лица девушки.

– Совсем еще девчонка! – вдруг сказал он спокойным серьезным голосом.

Эта фраза заставила Александру съежиться и зажмуриться одновременно, она была возмущена до глубины души. Девушка желала лишь одного – чтобы он воспринимал ее серьезно, не как ребенка, но как равного себе человека! Пришлось детективу отпустить свою новую игрушку.