Служанка и человек. Сказка

Это ж надо додуматься! Бабу посадить на трон. Совсем страх потеряли. Но город богатый. Добычи на всех хватит. Так что вперёд, мои неустрашимые!

Завтра, как только забрезжит рассвет, пехота наемников первой пойдёт на осаду города.

Темная ночь опустилась на притихшую землю. Но сон бежал от глаз Артура и от глаз всех жителей Бегдуда. Люди знали, что начнется завтра. Люди прощались друг с другом и прощали друг друга. Люди поневоле вспоминали недобрым словом Тирана, который сначала избаловал народ победами над всеми врагами, а потом бросил его.

Людям было плохо.

И вот забрезжил рассвет.

Пехота приближалась плотным строем, и между щитами грозных наемников не оставалось ни единой щели. Издалека казалось, что на город движется одно единое чудовище и всё сметает на своём пути.

Артур напряженно всматривался в грозную даль. Он увидел пехоту, и понял, что дрессированные наемники в один миг взовьются на своих веревочных лестницах на стены города, и облепят его тучами, как рой оводов, от которых нет спасения ни коню, ни человеку.

Он подумал, – Этот царь даже мысли не допускает о том, что мы примем открытый бой. Это уже хорошо.

Солнце явилось неожиданно и осветило в поле отливающую золотом, широкую полосу.

– Что это! – не понял Артур.

Вдруг он увидел, как на фоне сверкающей полосы возник всадник на белом коне и бесстрашно помчался навстречу пехоте. В руке белого всадника развевался белый флаг.

Душа Артура взвилась в гневе, – Предатель! Откуда? Кто он! Совсем с ума сошёл! Кто его послал? Или это призрак!

Призрак тем временем остановился перед предводителем пехоты и начал что-то говорить.

Потом развернулся, помчался по направлению к лесу, и исчез в нём, обогнув стену города с западной стороны.

Пехота повела себя более чем странно. Вся пешая рать неожиданно упала на полосу и начала жадно собирать с её поверхности это золотисто сверкающее. Она как саранча ползла по полосе и за их спинами полоса уже становилась черной.

Артур изумился, но еще больше изумился царь Владим.

Он долго не мог придти в себя от изумления, но, вскоре очухался, и прошептал, – С ума сойти! Всю пехоту как корова языком слизнула.

Злоб; накрыла его с головой, и он заорал, – Завтра всю конницу в поле.