Попутчики

Я понимала, что, если возьму трубку сейчас, в святом месте для любого буддиста, после созерцания горных вершин и размышлений о «высоком», я обязана буду сказать правду. Так говорило моё сердце, но этого безумно боялся мой разум.

Сердце разогналось, руки похолодели, я нажала кнопку «ответ».

– Алло, почему твой телефон не доступен?! Что происходит? – впервые за столько лет я слышала своего парня таким испуганным и раздраженным.

Я не могла ответить. Язык предательски онемел. Голосовые связки сузились, и мне удавалось лишь пропустить через них маленькую струйку воздуха.

– Алло! – чуть ли уже не кричал голос в трубке.

Тогда Дима ткнул меня локтем в бок. Больно так ткнул. Я вскрикнула. И о чудо, голос вернулся. Мой компаньон кивнул мне и пошёл рассматривать крутящиеся барабаны у стен храма. Я осталась «один на один» со своей ложью и своим женихом.

Я во всем созналась. Парень слушал молча, даже не издавая никаких посторонних звуков.

Когда я закончила свою историю ещё с минуту была тишина. Я ожидала, что он кинет трубку, обвинит меня во лжи, крикнет: «когда ты собиралась мне все рассказать?!». Я бы точно высказала что-нибудь в подобном духе. Но он молчал. Он умел это делать превосходно. Я дрожала, как осиновый лист

Это была пытка для меня.

В конце концов мой жених спросил:

– Почему ты не рассказала мне все сразу?

– Я боялась, – искренне, и не задумываясь, ответила я.

– Боялась чего? – задал вполне логичный вопрос мой жених не своим голосом.

Я не смогла ответить на этот вопрос. Все разумные и неразумные ответы будто провалились внутрь меня, и я как морской котик ныряла за ними вглубь и пыталась поймать хоть что-нибудь в этой мутной воде … но не выходило.

– Когда узнаешь, сообщи мне, – через несколько минут терпеливого ожидания сказал мой жених и завершил разговор.

Проклятье! Я понимала, что во всем виновата сама, оттого сердцу было ещё тяжелее.

Он не стал ничего говорить. Просто приобнял и направился к какому-то новому объекту.

Никаких нравоучений, никаких философских монологов. Лишь мы, горы, утреннее солнце, и чувство вины, пожирающее мою душу.

Когда жёлтый обжигающий диск поднялся уже достаточно высоко, чтобы начать выкачивать из нас силы, я осмотрела местность.