Мозаика Тоннеля Перехода. Рассказы

– Да не было у нас дождя, – перебил его один из Людкиных брательников.

– У вас тут, может, и не было… – невнятно ответил пришелец…

***

– А кого это себе нашла Людка?, – любопытствовала через забор соседка у второго Людкиного брательника, который колол в это время дрова на дворе. Хотя в колке дров теперь не было смысла, – просто он понимал, что сейчас к ним потянутся сельчане – кто якобы за солью, кто за спичками, и опять за солью, и снова за спичками, ну, может, еще за нитками… Потому что уже пробежавший по селу, как ветерок, слух о том, что Людка поймала живого пришельца, – конечно же, приведет сейчас к ним полсела.

А пришелец тем временем, нес какой-то бред. Рассказывал о большой землянке, которая затягивала в свое черное нутро людей, как огромный пылесос…

– Похоже, это действительно вход в другой мир, о котором все говорили… – рассуждал он.

– Да сумасшедший он, этот ваш пацан, – что он несет?, – пастух Бибич, неведомо как проникший в Людкин двор, торчал в раскрытом окошке, и слушал рассказ парня.

Когда пастух был не очень пьян, то слыл философом. Бибич так и сказал, как припечатал:

– Бред.

Людмила молча метнула в него блин.

– Сгинь.

Остальные блины, – целую тарелку – поставила перед парнем, на всякий случай, – вдруг съест.

– Никто из нас никогда не встречал там никакой землянки, – примирительно сказал пастух, заедая свои слова Людкиным блином – не пропадать же добру.

Затем, разочарованный, повернулся и ушел обратно в село.

– Все эти городские, так и ходят целыми днями под кайфом, – рассказывал он потом сельчанам как живой свидетель встречи с пришельцем.

А чуть позже все, о чем он говорил – словно мягкая кисточка смахнула из его памяти. Все, что он слышал в хате Людмилы. Точно так же, как и из памяти у сельчан.

В этот вечер, пока мать стирала в сенях, – лишь одна Людмила осталась сидеть перед пришельцем, она по-прежнему молча слушала его рассказ.

– А оттуда можно вернуться? – тихо спросила Людмила.

– Зачем?, – ответил он.

Затем, подумав немного, продолжил:

– Я не знаю… Наверно… Я же как-то вышел.

Он опустил голову, поскреб ногтем по скатерти.

– Там тропинки сумасшедшие, петляли, шли кругами, как будто кто-то пьяный их проложил.

– Леший.