Мозаика Тоннеля Перехода. Рассказы

И оставляю на совести авторов те противоречия и нестыковки, которые могут найти в этих рассказах будущие читатели.

Поэтому и назвал собранные здесь записи «мозаикой», то есть, отдельными фрагментами цельной картины. Эта Книга, конечно же, не закончена. Я буду и дальше продолжать работу над ней, собирая новые материалы по мере того.

Моя цель – собрать побольше этих фрагментов, чтобы восстановить удивительную, главное, невероятно реальную картину событий, которая сегодня, возможно, еще не в полной мере осознана нами.

Вик Путешественник

Михайлыч, Васька и Пришелец

Иван Сергеевич Павлов, егерь Кустинского лесничества, отправившись на обычный дежурный обход, конечно, не ожидал сегодня увидеть того, что только что увидел.

Вообще-то подведомственный ему район был относительно спокойным. Ну да, было, конечно, пару браконьеров вроде Михайлыча. Но и тот постарел с тех пор, как уехали дети и, похоже, совсем не дают о себе знать. Жена померла давно. Так ради кого Михайлычу теперь надрываться? Держится он теперь лишь на старом азарте, стараясь убедить себя и других что он – еще первый парень на деревне, охотник, хоть куда, и еще не сдулся совсем.

Правда, стал прикладываться к рюмке. Вернее, к бутылке с самогоном.

***

…Егерь Павлов, стоя меж редких кустов мелколесья у края лесной полянки с изумлением созерцал совершенно неправдоподобную картину. Посреди полянки лежал на боку браконьер Михайлыч. И рядом с ним, спиной к спине, и тоже на боку, – лежал огромный вепрь, растянувшись всем телом, заросшим грязно-серой шерстью.

«Да, в прямом смысле этого слова – протянув ноги…», – подумал Павлов, сильно недоумевая. – «Поубивали они друг друга, что ли?. Не хватало еще убийства в моем районе!».

И только он это подумал, – Михайлыч шевельнулся, промычал что-то и перевернулся на другой бок, лицом к туше секача. По-родственному закинул на него ногу и руку. «Как будто к боку жены пристроился, – снова подумал Иван Сергеевич, вздохнув с облегчением.

Вепрь тоже слегка шевельнулся, всхрапнул, и снова затих.

Судя по всему, он тоже спал.

Картина теперь уже выглядела настолько идилличной, что могла бы вызвать умиление от этой необычной гармонии человека и природы (в лице волосатого вепря), если бы речь не шла о Михайлыче, первом в районе браконьере.

Тут взгляд егеря привлекло что-то сверкнувшее в солнечных лучах на полянке в изголовье спящих.