Город под стеклом. Добро пожаловать, или Посторонним всегда рады

А сейчас вернемся в лавку безымянной модистки и отведаем освежающего клубнично-туманного лимонада, а еще лучше – бодрящего из кейифайской травы-тянучки.

Больше всего модистка любила шить шелковые шали, белые батистовые рубашки и широкие юбки в стиле бохо. А еще больше она любила рисовать на собственноручно сшитых вещах. А больше-больше всего на свете она любила рисовать саламандр.

Каждый раз саламандры получались совершенно разными (за исключением тех двух малышек, что вышиты на любимой сумке модистки, но, во-первых, исключения лишь подтверждают правила, а во вторых, они вышиты, а не нарисованы, и значит не считаются).

И если бы не гранитная уверенность самой девушки, что рисует она именно саламандр, частенько их можно было принять за кого другого. Слишком уж разных цветов, размеров и форм получались они.

Все горожане очень любили покупать вещи с саламандрами у модистки, но никто в городе, кроме братьев Тирс и самой хозяйки лавки не знал, что, начиная с самого первого лунного дня и до дня полнолуния каждую ночь все нарисованные саламандры собирались в саду и танцевали до первой росы.

Когда братья Тирс только приехали в город и были лишь никому не известными рыжими бродягами, они любили гулять по городу после полуночи. «Мы знакомимся с городом», – объясняли они свои ночные вылазки любопытствующим.

И однажды забрели на самую южную окраину города и увидели, как саламандры лихо отплясывают джигу. Как из-под их лапок вылетают разноцветные огоньки и яркими лентами устремляются в небо, где с удовольствием наматываются на растущий месяц, а в воздухе разливается сладкий аромат ванили.

Тогда-то братья и придумали договориться с ветрами, модисткой и саламандрами и открыть уютный городской сад, назвать его «Ванильная земля» и готовить для горожан лимонады, расслабляющие тело и веселящие душу.

А если посмотреть с другой стороны…

История о лунных кружевах

Когда луна над городом становится совершенно круглой, тетушка Киши покидает свой пряничный домик и взбирается на самую высокую крышу.

Обязательно задевает плечом большой городской колокол, привычно сжимается, боясь, что звон перебудит весь город. Но колокол молчит из уважения к тетушке или в надежде на ее перечную настойку. Очень уж она колоколу по душе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».